Книга Сломленные, страница 109 – Мира Вайс

Вилла взяла чашку.

— Это очень личный вопрос для первой встречи.

— И все же?

Она сделала глоток кофе.

— Я доверяю себе.

Эвелин медленно кивнула.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

Вилла встала из-за стола, надела пальто.

— Если это все, у меня действительно работа.

— Конечно.

— И, мисс Марш?

— Да?

— Если мои клиенты узнают, что спецслужбы вызывают меня на подобные беседы, это создаст проблемы не только мне.

Эвелин спокойно выдержала взгляд.

— Это угроза?

— Нет, — сказала Вилла. — Просто профессиональное наблюдение.

Она развернулась и вышла под дождь. Эвелин осталась сидеть за столиком еще несколько секунд. Потом достала телефон.

— Это Марш, — сказала она спокойно. — Нет, не испугалась. Хуже. Она уже привыкла стоять рядом с такими людьми.

Разговор не выходил у Виллы из головы. Не потому что Марш ее напугала. Больше всего бесило даже не то, что она назвала Роя опасным.

И даже не то, что это звучало убедительно. Впервые кто-то посмотрел на ее жизнь со стороны и назвал Роя опасным.

А то, что на секунду Вилла захотела его увидеть. Просто увидеть.

Убедиться, что он существует где-то за пределами ее головы.

И как внутри на это, что-то отозвалось. Она поймала себя на этом и почти физически поморщилась. Как будто тело предало ее раньше, чем она успела подумать.

Эта мысль была настолько жалкой, что она разозлилась сама на себя.

— Черт, — тихо сказала она себе.

И встала работать так резко, будто могла вытолкнуть это из головы усилием воли. Как будто работу можно использовать вместо терапии.

Вилла злилась на это весь вечер.

А утром поняла, что есть проблема посерьезнее.

Она сидела в ванной, смотрела на календарь в телефоне и считала дни. Раз. Второй. Третий. Задержка была почти две недели. Она вспомнила все те разы, когда они забывали о защите. Вспомнила, как он входил в нее в подсобке, как она сама доставала презерватив из его кармана, но это было потом, а до того сколько раз они теряли голову и не думали ни о чем, кроме того, чтобы почувствовать друг друга. У нее стояла спираль. Это должно было защищать. Но она знала: ничто не дает ста процентов.

Она записалась к врачу на следующий день. Врач, немолодая женщина с усталыми глазами и добрыми руками, подтвердила то, о чем Вилла уже догадывалась. Срок — около семи недель. Спираль сместилась, такое бывает, редко, но бывает.

Врач что-то говорила про анализы, про наблюдение, про следующий прием. Вилла кивала. Слушала вполуха.

Семь недель. Семь недель.

Она снова посмотрела на снимок. Странно.

На нем почти ничего не было. Нечто размером с фасолину переворачивало ее жизнь вверх дном.

— Вы в порядке? — спросила врач.

— Да.

Ложь.

Она взяла бумаги и вышла из кабинета.

На улице шел дождь. Люди спешили по своим делам. Кто-то смеялся под зонтом. Кто-то ругался в телефон. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло.

Вилла остановилась под козырьком клиники.

Семь недель.

Она машинально достала телефон. Открыла его контакт. Посмотрела. Не позвонила.

Потому что стоило позвонить, и все стало бы настоящим. Потому что тогда это перестало бы быть только ее проблемой. Только ее решением. Только ее жизнью.

Вилла медленно убрала телефон обратно в сумку.

И вдруг поняла вещь, от которой внутри стало холодно.

Даже если она больше никогда его не увидит. Даже если они никогда не будут вместе. Даже если через год она будет жить в другом городе, с другим мужчиной, другой жизнью.