Книга Сломленные, страница 29 – Мира Вайс

— Убедительной, — повторил он. — Вы угрожали ему Ахеменидским огнем?

Уголок ее губ дернулся, тень той самой усмешки.

— Нет. Я просто объяснила ему, что мои эскизы защищены авторским правом, а его репутация в определенных кругах не настолько безупречна, чтобы позволить себе судебный иск о краже интеллектуальной собственности. Он понял. И отдал.

Рой чуть наклонил голову, и свет от настольной лампы блеснул на стеклах его очков. «Умно. Холодно. Эффективно. Она знает слабые места людей и бьет точно в них. Без крика, без угроз, просто фактами. Это впечатляет».

— Вы могли бы просто оставить ему эти эскизы, — сказал он. — Нарисовали бы новые.

— Я не оставляю свое тем, кто пытается меня использовать. — Она поправила портфель на плече, и в этом жесте было что-то окончательное. — Это принцип.

Она смотрела на него, ожидая реакции. Осуждения? Одобрения? Рой не дал ни того, ни другого. Он просто принял информацию к сведению, и это, кажется, устроило ее больше всего.

— Доброго вечера, мистер Кейн, — сказала Вилла и вышла.

Он смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Потом вернулся в свое кресло, взял документы, но не читал их. В голове крутилось: «Она отказалась от Торнтона. Она пришла забрать свое. Она не врет. Она не играет. Она просто такая. Чистая, но не наивная. Умная, но не манипулятор. Опасная — но не для меня. Для меня она другая опасность».

Он поправил очки и заставил себя сосредоточиться на бумагах. Но буквы расплывались, а перед глазами стояло ее лицо в тот момент, когда она повернулась к нему в дверях — гордое, спокойное, с тлеющим огнем в глубине зрачков.

Вечером того же дня, вернувшись домой, Вилла скинула туфли, бросила портфель на стул в прихожей и села на пол, прислонившись спиной к стене. Царица вышла из гостиной, оценила состояние хозяйки и, фыркнув, улеглась рядом, положив пушистую голову ей на колено.

— Он видел меня у Торнтона, — сказала Вилла, глядя в потолок. — Он спросил. Я объяснила. И знаешь что? Он поверил. Я видела это по его глазам. Он не сомневался. Он просто принял.

Царица замурчала, низко, вибрирующе, словно одобряя.

— И он снова стоял слишком близко. И я снова почувствовала это.

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло его лицо, холодные глаза за стеклами очков, проседь в бороде, жесткая линия рта. И то, как он смотрел на нее, когда она сказала про принципы. Не осуждал. Не восхищался. Просто принимал. Как равную.

— Царица, — прошептала она. — Кажется, у меня серьезные проблемы.

Кошка лизнула ее руку шершавым языком. Вилла вздохнула и пошла на кухню ставить чайник. Завтра у нее был тяжелый день — подготовка к приему у лорда Эшфорда, «Тени старой Англии», факелы, тюдоровские актеры, бесконечные правки. Но сейчас она могла думать только о том, как его плечо коснулось ее плеча в узком проходе клуба, и о том, что она готова была развернуться и поцеловать его прямо там, у книжных шкафов, на глазах у почтенных джентльменов, читающих газеты.

Она не сделала этого. И он не сделал. Но что-то подсказывало ей, что следующая встреча будет другой. Потому что пять «случайностей» за почти месяц, это уже не случайность. Это диагноз. И от этого диагноза не лечат.

В своей квартире в Хайгет Рой сидел за ноутбуком. Он снова открыл ее досье. Снова пролистал. Ничего нового. Чисто. Он закрыл ноутбук и долго смотрел в темное окно, за которым горели огни Лондона.