Книга Сломленные, страница 46 – Мира Вайс

На третий день он проснулся в шесть утра, как обычно, сделал кофе, выпил стоя у окна, глядя на серое лондонское небо, и принял решение. Не обдумывал, не анализировал, не взвешивал риски. Просто принял.

Он не стал звонить. Не стал писать. Он сел в Ягуар и поехал в Блумсбери.

Улица была тихой, вымощенной старым кирпичом, с книжной лавкой на первом этаже и кованой лестницей. Рой припарковался напротив, заглушил двигатель и стал ждать. Он ждал сорок минут. Дверь книжной лавки открылась, и вышла она. В длинном сером пальто, с алым беретом на голове, в одной руке бумажный стаканчик с чаем, в другой книга. Волосы распущены, падают на плечи тяжелой волной. Она остановилась на пороге, подняла голову к небу серому, низкому, обещающему дождь, — и глубоко вдохнула.

А потом она увидела его.

Он стоял, прислонившись к черному Ягуару, руки в карманах темного пальто, и смотрел на нее. Без улыбки, без приветственного жеста. Просто смотрел.

Вилла замерла на мгновение. Ее сердце пропустило удар, потом другой, потом забилось быстро-быстро. Она медленно перешла улицу и остановилась в двух шагах от него.

— Мистер Кейн, — сказала она, и ее голос прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало. — Вы заблудились в Блумсбери? Это далеко от ваших охотничьих угодий.

— Ужин, — сказал он. — Сегодня вечером. Ты свободна?

Она смотрела на него. На его проседь на висках. На его очки, за которыми глаза казались холодными, но она уже научилась видеть за этим холодом другое. На его руки в карманах пальто.

— Свободна, — сказала она. — Где?

— Я знаю место. Тихое. Итальянское. Заеду в семь.

Она кивнула. Он кивнул в ответ. Ни улыбки, ни лишних слов. Он сел в машину, завел двигатель и уехал, оставив ее стоять на тротуаре с чаем в одной руке и книгой в другой.

Вилла смотрела вслед удаляющемуся Ягуару, пока он не скрылся за поворотом. Потом медленно выдохнула.

— Он даже номер телефона не спросил, — сказала она вслух. — Он просто приехал. И сказал: «Ужин». И я сказала «да». Как будто это самая естественная вещь в мире.

Она отпила чай. Чай уже остыл, но она этого не заметила.

— Черт, — добавила она тихо. — У меня же ничего нет из одежды.

◊◊◊

Весь день она провела как в тумане. К шести вечера перемерила половину гардероба. Царица сидела на кровати и наблюдала за этим с выражением королевского неодобрения. В итоге Вилла выбрала простое черное платье — узкое, до колена, с длинными рукавами и вырезом, который открывал ключицы, но не более. Она добавила тонкую цепочку с лунницей и туфли на удобном каблуке. Волосы оставила распущенными. Подвела глаза темным, губы тронула прозрачным бальзамом. Посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела женщина, которая собиралась на ужин с мужчиной, способным одним взглядом заставить ее забыть о существовании остального мира.

— Ну, — сказала она своему отражению, — будь что будет.

Ровно в семь под окнами остановился черный Ягуар. Вилла выглянула, увидела, как он выходит из машины — темное пальто, серый кашемировый кардиган, — и почувствовала, как внутри все сжимается. Не от страха. От предвкушения. Она спустилась, открыла дверь и вышла на улицу. Он стоял у машины, держа дверцу открытой. Когда он увидел ее, его взгляд скользнул по ней — быстро, но она заметила, как он задержался на ключицах, на луннице, на ее губах. Он ничего не сказал. Просто чуть наклонил голову — жест, который она уже научилась распознавать как знак одобрения.