Книга Сломленные, страница 49 – Мира Вайс

— Наконец-то, — выдохнула она. — Я думала, ты никогда не решишься.

— Я решился в ту секунду, когда ты чуть не продырявила мне череп стрелой. Просто я медленный.

Она рассмеялась, коротко, сдавленно, и этот смех оборвался, потому что он снова поцеловал ее. На этот раз медленнее, глубже, словно пробуя на вкус каждую секунду, которую они потеряли, пока ждали.

Дождь продолжал барабанить по крыше. В салоне было жарко, стекла запотели. Где-то вдалеке снова проехала машина, но они не слышали. Мир сузился до этого момента: его губы, его руки в ее волосах, его дыхание, его вкус.

Когда они наконец отстранились, Вилла почувствовала, что ее губы припухли, а голова кружится, как после бокала шампанского. Она посмотрела на него. Он смотрел на нее, и в его глазах больше не было холода. Только голод. И что-то еще, чему она пока не могла подобрать названия.

— Это было... — начала она и замолчала, не находя слов.

— Да, — сказал он просто.

Они сидели в тишине еще минуту. Потом Вилла провела пальцами по его бороде мягко, почти невесомо, и улыбнулась. Уголками губ, той самой усмешкой, от которой у него сжималось внутри.

— Спокойной ночи, Рой Кейн.

— Спокойной ночи, Вилла Ашер.

Она вышла из машины под дождь и, не оглядываясь, поднялась по кованой лестнице к своей двери. Он смотрел, как она уходит, как дождь падает на ее волосы, на ее плечи, как она достает ключ и открывает дверь. Только когда дверь закрылась за ней, он завел двигатель и поехал.

◊◊◊

Вилла прислонилась спиной к закрытой двери и медленно сползла по ней на пол. Царица вышла из гостиной, посмотрела на хозяйку, растрепанную, с припухшими губами и безумной улыбкой, и фыркнула.

— Царица, — прошептала Вилла. — Он поцеловал меня. И это было...

Она закрыла лицо руками и рассмеялась, тихо, счастливо, почти не веря.

Рой ехал по ночному Лондону, и на его губах все еще был ее вкус, красное вино, что-то сладкое, что-то, что он хотел пробовать снова и снова. Он не улыбался, он вообще редко улыбался. Но что-то в его лице изменилось. Он доехал до дома, поднялся, снял пальто, повесил ровно, аккуратно, как всегда. Прошел на кухню, налил воды. Выпил. Посмотрел в темное окно, за которым горели огни Лондона.

— Черт, — сказал он в тишину. — Черт, черт, черт.

Это не было ругательством. Это было признанием. Сегодня он потерял контроль. И впервые в жизни он был этому рад.

Он не спал почти всю ночь. Лежал, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждую секунду: ее голос, ее губы, ее вкус, то, как она выдохнула ему в рот, когда он углубил поцелуй. Он хотел ее. Не просто хотел, нуждался. И это пугало.

Вилла тоже не спала. Лежала в постели, прижимая к себе Царицу, и смотрела в потолок. Ее губы все еще горели. Она все еще чувствовала его руки в своих волосах, его дыхание, его вкус. Она хотела его. И это было страшно.

Они оба понимали: то, что случилось сегодня, не конец. Это только начало.

◊◊◊

Рой проснулся в шесть утра, как всегда. Это было встроено в него на уровне рефлекса, открыть глаза за минуту до будильника, встать, не позволяя телу расслабляться, и начать день. Но сегодня что-то было иначе. Он лежал в постели на две минуты дольше обычного, глядя в потолок, и чувствовал на губах фантомный вкус. Красное вино. Ее губы. То, как она выдохнула ему в рот, когда он углубил поцелуй.