Книга Сломленные, страница 82 – Мира Вайс

— Ты веришь в химию?

— Я верю в факты. Факт в том, что я не могу остановиться после одного раза. Это ненормально.

— Для меня тоже. — Она снова уставилась в потолок. — У меня раньше такого не было. Один раз, и достаточно. С тобой... недостаточно. Никогда.

Он промолчал. Но внутри что-то сжалось, не от гордости, от понимания. У нее так же. Они оба в этой ловушке.

Она встала, пошла в душ. Он слышал, как льется вода. Когда она вышла, с мокрыми волосами, завернутая в его полотенце, он все еще лежал в постели.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Завтра рано вставать.

— Оставайся.

Она замерла, держа в руках свою блузку.

— Мы договаривались. Никаких ночевок.

— Это не ночевка. Это логистика. Ты устала. Я устал. Утром уедешь.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом положила блузку обратно на стул, сбросила полотенце и легла рядом. Он выключил свет.

В темноте она сказала:

— Ты нарушаешь мои правила, Кейн.

— Знаю.

— Это плохо.

— Знаю.

Она вздохнула, повернулась на бок, спиной к нему. Через минуту он услышал, как ее дыхание стало ровным. Спала.

Он лежал и смотрел в темноту. Рядом с ней, теплой, пахнущей его гелем для душа, было... странно. Не плохо. Не хорошо. Просто странно. Как будто что-то сдвинулось в его идеально выстроенном мире, и он еще не понял, нравится ему это или нет.

Утром она уехала до того, как он проснулся. На подушке остался ее запах.

Вторая. Через три дня. Она написала: «Можешь приехать? У меня. Через час». Он приехал.

Квартира над книжной лавкой. Вилла открыла дверь в халате, темно-бордовом, с виноградными лозами. Волосы распущены. Босиком. В одной руке, завядшие розы, в другой, пустая ваза.

— Заходи. Царица не кусается. Обычно.

Он вошел. Кошка на подоконнике, белая, пушистая, смотрела на него, как на грызуна, который случайно заполз на ее территорию. Она спрыгнула с подоконника, подошла, обнюхала его ботинки. Фыркнула и ушла. Вилла хмыкнула.

— Ты прошел первый тест. Она редко к кому подходит. Обычно сразу шипит.

— Польщен.

Вилла выбросила розы в мусорное ведро, включила воду, начала мыть вазу.

— Поклонники? — спросил он.

— Благодарные клиенты. — Она даже не повернулась. — Леди Эшфорд прислала после приема. Неделю назад. Я забыла их выбросить.

— Не любишь розы?

— Люблю пионы. Розы, это банально. Как открытка с готовым текстом. Никакой фантазии.

Он промолчал. Запомнил.

Она вытерла вазу, поставила на подоконник.

Повернулась к нему, окинула его с головы до ног, хищно ухмыльнулась:

— Пойдем — она увлекла его за руку за собой.

В ее спальне было тесно, но уютно. Книги стопками на полу, на тумбочке, чашка с остатками чая, на стене, старая карта Лондона. Пахло сандалом и полынью. Ее запах. Запах, который он теперь носил на своей одежде, сам того не замечая.

На этот раз начало было иначе, дольше. Она сверху, двигалась медленно, глядя ему в глаза. Он держал ее за бедра. Ей нравилось смотреть, как он теряет контроль. Нравилось видеть, что под броней, такой же голодный зверь, как и у нее.

Потом они лежали, плечом к плечу, смотрели в потолок.

— Почему древние языки? — спросил он. — Не история, не археология, не литература. Именно языки.

Она помолчала.

— Потому что в мертвых языках никто не кричит. Тексты уже написаны. Они не изменятся, не предадут, не уйдут. Ты можешь сидеть с ними часами, и они будут такими же, как в прошлый раз. Это… успокаивает.