Книга Сломленные, страница 89 – Мира Вайс

— Меня бы не устроило.

— Знаю. Поэтому я и не говорю тебе «не звони».

Он смотрел на нее. Она смотрела на него. Тишина была не напряженной — скорее, усталой. Как после долгого бега.

— Я тоже не умею, — сказал он. — У меня было несколько женщин. Все заканчивалось одинаково: им нужно было больше, чем я мог дать. Я не умею давать «больше». Я умею решать проблемы и контролировать риски.

— А я — проблема или риск?

— И то, и другое.

Она кивнула.

— Взаимно.

Они замолчали. Царица спрыгнула с подоконника, подошла, запрыгнула на диван между ними. Вилла почесала ее за ухом.

— Она тебя приняла. Это хреново.

— Почему?

— Потому что она не принимает случайных людей. Она принимает только тех, кто остается. А ты остаешься. Уже который раз.

Он посмотрел на кошку, потом на нее.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она подняла голову, встретила его взгляд. В ее глазах сверкнула россыпь золота — устало, но упрямо.

— Нет. Иди сюда.

Она потянула его за руку, забралась сверху. Поцеловала — медленно, глубоко, не так, как обычно. Не жадно. Изучающе.

— Сегодня я хочу по-другому, — сказала она, отстраняясь. — Не быстро. Не жестко. Просто медленно.

— Хорошо.

Они переместились в спальню. Он раздел ее медленно — пуговица за пуговицей, хотя на ней был халат, который можно было просто снять. Она улыбнулась, когда он это делал.

— Ты странный, Кейн.

— Ты говорила.

Он целовал ее шею, плечи, грудь. Она откидывалась назад, подставляясь, но не торопила. Позволяла ему вести. Это было необычно — обычно вела она, даже когда он был сверху. Сегодня она отдала контроль. Добровольно.

Он двигался медленно. Не от нежности — от желания растянуть каждую секунду, запомнить каждый ее вздох. Она была где-то далеко — он видел это по ее лицу, по тому, как она прикусила губу, по тому, как ее пальцы вцепились в его плечи, будто боялись отпустить.

Он чувствовал ее дыхание — как оно сбивалось, как тело отвечало ему волнами, идущими откуда-то из глубины, куда он не мог заглянуть.

Она сломалась без звука — просто выгнулась, замерла на несколько секунд, а потом обмякла, будто внутри нее что-то отпустило. Он последовал за ней — не думая, не контролируя, просто падая туда же.

Они лежали, тяжело дыша. Тишина в комнате стала другой — не той, пустой, что была до. Плотной. Наполненной их дыханием, их запахом, тем, что только что случилось между ними.

Он не отпускал ее талию. Она не убирала руку с его груди.

Просто лежали. Дышали. Ждали.

А потом внутри нее снова что-то включилось. Он почувствовал это по тому, как ее пальцы сжались, как ее дыхание изменилось — стало чаще, острее. И в этой тишине, в этой плотной, тягучей темноте, она медленно, не спрашивая, забралась на него сверху.

Двигалась медленно. Глядя ему в глаза.

Он держал ее за талию. Не сжимал — просто касался. Чувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами. Она смотрела. Он смотрел. Никто не отводил взгляд.

— Почему ты смотришь? — спросила она. Ее голос был ровным, но он слышал, что под ним.

— Потому что ты не закрываешь глаза.

— Я хочу видеть.

— Что?

— Тебя. Настоящего. Без очков. Без этой твоей брони.

Он ничего не ответил.

— Ты видишь, — сказал он.

— Да. — Ее голос дрогнул. — И мне страшно.

Она сломалась снова — запрокинула голову, и он видел, как бьется жилка на ее шее. Он сломался следом — не думая, не пытаясь удержать то, что уже не держалось.