Онлайн книга «К тебе на полной скорости»
|
Предсказуемый список тем: старт сезона, адаптация в новой команде, наши цели, как справляюсь с давлением и конкуренцией, вопросы безопасности. Всё по накатанной, одни и те же заученные ответы. Главное — изобразить максимальную естественность для объектива. Через час за мной приехал водитель на чёрном Mercedes. В машине я почти не смотрел в окно. Дорога до медиа-центра пестрила рекламой, портретами пилотов и логотипами спонсоров — привычный спортивный блеск, который я давно перестал воспринимать всерьёз. Дальше — гримёрка, микрофон и короткие инструкции. Молодая рыжеволосая журналистка, Ксения, в голубом платье, уверенная в себе и слишком хорошо подготовленная. Такие опаснее всего: мило улыбались, но умело задавали каверзные вопросы. Первая часть интервью прошла гладко. Мы обсудили заготовленные вопросы. Я отвечал спокойно и точно. Затем Ксения перевела разговор на дорожную безопасность. — Нолан, вы активно выступаете за ответственное вождение, — начала она. — Насколько для вас это личная тема? «Личная». Я ненавидел это слово в интервью. Оно всегда обещало публике что-то настоящее, а мне — проблемы. — Достаточно личная, чтобы относиться к ней серьёзно, — ответил я. — Сегодня, когда соцсети романтизируют скорость и риск, особенно среди молодых мотоциклистов, как вы относитесь к подпольным уличным гонкам? Некоторые называют это «чистой страстью к байкам», выходящей за рамки правил. Внутри всё мгновенно сжалось. Слишком быстро и знакомо. Перед глазами мелькнули картинки из прошлого: ночной асфальт, блики фар, рёв мотора, далёкая полицейская сирена и чей-то заливистый смех. Часто проморгав, я вернулся к реальности и отчеканил: — Я считаю это идиотизмом. В студии повисла тишина. Не от отсутствия звуков, а от неожиданности, которая появлялась, когда собеседник вдруг ответил не по методичке. Журналистка приподняла брови. — Вы говорите очень жёстко. — Потому что это и есть жёсткая тема. В подпольных гонках нет романтики. Есть только самоуверенность, плохие решения и неизбежная плата за несколько минут адреналина. Я слышал себя и понимал, что уже перегнул палку. Но остановиться вовремя — это никогда не было моей сильной стороной. — Знаете, — продолжил я, — люди, гоняя по городу, называют это свободой. Но на самом деле эта «свобода» заканчивается там, где из-за твоей дурацкой показухи кто-то другой потом расхлёбывает последствия. Скорость — это для гоночных трасс, где всё под контролем, и для профи, которые понимают, на что идут. Всё остальное — это не страсть, а тупая безответственность, которую красиво упаковали. По лицу журналистки я понял: она уловила не только смысл, но и тон моих последних слов. Слишком близкий и открытый. Ксения чуть подалась вперёд. — У вас был опыт, из-за которого вы так к этому относитесь? Вот и всё. Мы подошли к допустимой черте. Я сделал паузу, чтобы не показаться застигнутым врасплох, и отпил воды из стакана. Вернув его на стеклянный столик между нашими креслами, произнёс ровнее: — У меня есть глаза. И достаточно опыта в скорости, чтобы понимать разницу между контролем и иллюзией контроля. — То есть ничего личного? — Я уже ответил на вопрос. Ксения улыбнулась, уловив, что лучше не настаивать, чтобы не испортить беседу. — Тогда спрошу иначе. Нолан, вы считаете, что общество легкомысленно относится к культуре опасного вождения? — Да. — Даже несмотря на кампании, законы, статистику? — Люди часто думают, что беда случится с кем-то другим — тем, кто глупее или неопытнее. Это удобно, но очень опасно. Ксения кивнула и перешла к другим темам: регламентам, молодёжным программам, ответственности спортсменов. Через полчаса интервью закончилось. Можно сказать, что остальная его часть прошла лучше. Пресс-атташе похвалил мою убедительность, продюсер — чёткость формулировок. Я вежливо поблагодарил, но осознавал, что ошибся. Дело было не в словах, а в интонации. Я всегда считал уличные гонки безрассудством. Прекрасно понимал, что доли секунды могут обернуться бедой. Но в интервью это прозвучало не как мнение опытного гонщика, а как старая боль, которая, несмотря на внешнее спокойствие, всё же вылезла наружу. Вместо того чтобы сразу ехать домой из студии, я попросил водителя высадить меня у набережной. Хотелось пройтись, размяться, прежде чем снова запираться в холодном доме. Вечер стоял на удивление сухой и тёплый. У воды сидели люди, смеялись, фотографировали закат, болтали о пустяках. Телефон завибрировал в кармане пальто, и я вытащил его. Марек. — Ты видел? — спросил он без приветствия. — Если ты про интервью, то да, я там присутствовал. — Уже нарезают кусок про уличные гонки, — сообщил Марек. — И? — И он хороший, но жёсткий. — Это проблема? — Пока нет. Если ты не дашь им повода копать глубже. Опершись на перила, я взглянул на воду. Тёмная, дрожащая от ветра, со скользящими белыми полосами от света фонарей. — Мне нечего им дать, — выдохнул я. — Вот и отлично. — Марек на мгновение замолчал. — Что с тобой было в этот момент? — Ничего. — Не надо. Я усмехнулся. — Ты позвонил как менеджер или как друг? — Сначала как менеджер. Сейчас — как человек, который слишком давно тебя знает. Я провёл ладонью по затылку. — Всё в порядке. — Вот эта фраза мне особенно не нравится. Я мысленно с ним согласился, но промолчал. — Завтра в девять к тебе приедет Ведьмова, — напомнил Марек, возвращая разговор на безопасную тему. — Постарайся быть вменяемым. — Ты так говоришь, как будто у меня есть другие состояния. — Есть. И я их наблюдал, — рассмеялся он. Завершив разговор, я ещё немного постоял у воды, потом вернулся к дороге и вызвал такси. Вернувшись домой, снова ощутил ту же гнетущую пустоту, что и днём. Скинув пальто на спинку дивана, я направился на кухню, на ходу расстёгивая серую рубашку. Достал минералку из холодильника и прислонился к столешнице. Вытащил телефон из кармана брюк, чтобы проверить сообщения. Марек прислал краткий план на завтра. Внизу списка увидел: «09:00 — Ника Ведьмова». До сих пор не понимал, где слышал её фамилию, но уже предчувствовал: завтра в мою упорядоченную, привычную жизнь ворвётся посторонний человек, что мне совершенно не по душе. И зачастую именно такие нежелательные вторжения способны всё перевернуть. |