Книга К тебе на полной скорости, страница 12 – Анна Шибитова

Я заехала во двор дома через распахнутые ворота на отцовской серой Hyundai. Не вытаскивая ключ из зажигания, молча сидела в салоне, собираясь с мыслями. Моя задача — произвести первое хорошее впечатление. Необходимо успокоиться, настроиться к любым поворотам, но при этом не перегнуть палку с активностью. Внимательно слушать и понять, что именно от меня требуется. Если встреча пройдёт гладко, день можно считать успешным. Я взглянула на свои руки. На правой ладони, у большого пальца, виднелась свежая ссадина, полученная из-за неаккуратной нарезки овощей в ресторане. Раздражённо провела по ней пальцем, поморщилась и опустила рукав свитшота. Не хотелось, чтобы в первый же день посыпались ненужные вопросы. Воздух снаружи был сухим и тёплым. Дом выглядел внушительно: большой и явно дорогой. Белые стены, огромные окна, ухоженный газон. Рядом с таким сразу хочется проверить, чистые ли у тебя ботинки. Я подошла и нажала на звонок. Пока ждала, повторила про себя: «Это просто работа. Всего один день». Дверь открыл не хозяин, а ассистент по логистике из фирмы «МотоЭра», чьё имя я забыла после завершения вчерашнего звонка. Он деловито провёл меня внутрь, показал кладовую и расписание. Объяснил, что часть поставок уже согласована с магазинами, а детали режима лучше обсуждать с клиентом. Я слушала и запоминала, кивая. Пройдя в гостиную, осмотрелась. Первым заметила шлем под стеклянным колпаком на низком комоде. Чёрный, глянцевый, с тонкими полосами спонсорских цветов. Рядом две фотографии в рамке. На одной: момент на трассе, мотоцикл наклонился, искры летят, гонщик почти одно целое с байком. На другой — подиум, вспышки, а в центре гонщик, в комбинезоне и в шлеме. Немного воодушевилась, поняв, что мой будущий работодатель связан с мотоциклами. Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. Помощник с гордостью показал кубки клиента на стеллаже. Он подчеркнул, что награды доставили утром, и он сам лично их расставлял. Ассистент повёл меня дальше, в спальню. Пока он болтал, отойдя к окну, я заметила приоткрытую дверь в гардеробную и заглянула туда. На вешалке висели вещи, комбинезоны с логотипом, а на стене — огромный постер с гонки, где крупным шрифтом выделялось имя. Замерла, когда меня осенило: Нолан Буше. Я знала его имя: по новостям, интервью, рекламным роликам и восторженным отзывам. Нолан — профессионал, звезда, воплощение идеального спортсмена. Всегда собранный, с безупречной осанкой, выверенной речью и пронзительным взглядом. Именно он недавно публично назвал уличные гонки «идиотизмом». Да, я видела это интервью. Сева прислал мне ночью фрагмент с едким комментарием. Несколько фраз прозвучали так, будто Нолан обращался лично ко мне. Никакой сентиментальности, только стальная уверенность в себе. Ведь он мог рисковать, потому что у него имелось всё: специально оборудованная трасса, команда, страховка, врачи — всё по правилам, под прицелом камер. Я заставила себя медленно и спокойно вдохнуть, стараясь не выдать ни единой эмоции. Ассистент что-то бубнил про шкафы, но я его почти не слышала. Внутри всё неприятно стянулось. Не от страха, а от злого, сухого напряжения.

Если Нолан узнает или увидит, если в моей речи, походке, привычках проявится хоть малейшая ошибка, намёк на то, что я связана с мотоциклами, меня уволят в тот же день. — Мистер Буше спустится через минуту, — сообщил помощник, когда мы вернулись в гостиную. — Можете подождать здесь. Он вышел из дома, закрыв за собой входную дверь. Я осталась одна в чужом, безупречном пространстве. На плече поправила ремешок маленькой сумки и сцепила руки перед собой, надеясь унять нервозность. С лестницы донеслись шаги. Я подняла взгляд и поняла: ни одно фото и видео не передавало его реального облика. Обычно медийные личности в жизни выглядят скромнее, но Нолан был исключением. Он оказался выше и более собранный, чем я представляла. В тёмной футболке и спортивных брюках. Спокойные серо-зелёные глаза, чёрные волосы, лёгкая щетина. Нолан остановился на последней ступени и коротко кивнул. — Ника Ведьмова? — спросил он на идеальном русском. — Да. — Нолан Буше. Как будто это требовало уточнения. Я расправила плечи и натянуто улыбнулась. — Доброе утро. — Доброе. За короткую паузу нашего молчания ощутила каждой клеточкой, как Нолан меня сканирует. Не из любопытства, а будто оценивает, смогу ли я вписаться и не подвести. — Пройдёмте на кухню, — бросил он, и прозвучало это не как предложение, а как приказ. Я пошла за ним, чувствуя, как между лопатками неприятно покалывает напряжение. Кухня выглядела безупречной, словно декорация дорогой рекламы: серый гарнитур с каменной столешницей, идеальное освещение. На островке лежали ноутбук и папка. Нолан не сел, и я тоже осталась стоять. — Мне объяснили ваш профиль, — сообщил он. — Следите за режимом дня, питанием, делаете закупки и координируете доставку. — Верно. — У меня есть несколько принципиальных пунктов. Я внутренне усмехнулась. Ну, разумеется, с первого взгляда стало ясно, что у него вся жизнь состояла из «принципиальных пунктов». — Слушаю, — невозмутимо произнесла я, вытащив из сумки блокнот и ручку. Нолан раскрыл папку, но почти не смотрел в неё. — Завтрак в тренировочные дни — не позже чем за полтора часа до выезда. Перед утренними сессиями ничего тяжёлого. После — восстановительное питание строго по расписанию, даже если я говорю, что не голоден. Кофе ограничен и никакого алкоголя в доме. Нолан говорил негромким, ровным голосом, без нажима, и именно от этого в нём улавливалось больше власти, чем в любом командном тоне. — Продукты закупаются по согласованному списку, — продолжил он. — Никаких инициатив, если они не обсуждены заранее. Мне не нужна импровизация. — Поняла, — ответила я, делая пометки. — У меня ранние подъёмы. Иногда поздние возвращения. Если график сдвигается, вы подстраиваетесь под него. Нолан выглядел уверенным человеком, который всё просчитал и знал, что будет, если не следовать его словам. Я продолжала кивать. Потом он добавил: — И ещё. В доме должно быть тихо. Не знаю почему, но именно эта фраза зацепила. Может, потому что прозвучала не как бытовое пожелание, а как требование ко всему миру. — Без проблем, — кивнула я. — Хорошо. — Если только вы не подразумеваете абсолютное безмолвие.