Книга К тебе на полной скорости, страница 65 – Анна Шибитова

А ещё, нравится тебе или нет, молодые будут рваться к тебе потому, что ты — Нолан Буше. Для них ты кумир. Если кто-то из них сможет перенять твою голову, а не только агрессию на старте, это уже будет победа. Я невольно фыркнул. — Особенно агрессию. — Вот именно. Будешь пугать их из кресла. Колоссальный воспитательный эффект. Я покачал головой, но внутри дрогнул интерес. — Влад считает, что ты справишься, — добавил Марек. — И что это лучше, чем потерять тебя совсем. — Щедро с его стороны. — Это не щедрость, а хороший расчёт. А ты, насколько я помню, уважаешь людей, которые умеют считать. — Иногда. Марек взглянул на наручные часы. — Нолан, не отвечай сейчас. Подумай, но не слишком долго, а то у тебя думание обычно превращается в самосаботаж. — У меня всё превращается в самосаботаж, если меня не оставить в покое. — Значит, не оставлю. Я хмыкнул. — Спасибо за заботу. Очень хочется тебя обнять. — Когда начнёшь ходить — так и быть, попробуешь. — Не дождёшься. Он усмехнулся и кивнул на дверь. — Ладно. Я свою миссию выполнил. Подумаешь — дай знать. И да, если собираешься терроризировать врачей, делай это тише. У тебя отличная слышимость в коридоре. — Я стараюсь для публики. — Это заметно. Он дружески хлопнул меня по плечу и вышел. В палате стало тише. Я откинул голову на спинку кровати и уставился в потолок. Тренер... Слово засело, не давая покоя. Я не знал, готов ли вновь увидеть трассу, смогу ли говорить о гонке, не ощущая внутреннюю потерю. Не начну ли ненавидеть каждого молодого ублюдка, у которого впереди было всё то, что у меня повисло под вопросом. Но я понимал, что Марек прав: если полностью отгородиться от того, чем жил, я сгнию быстрее любой травмы. Дверь снова открылась, и в палату впорхнула Ника. Пока её не увидел, не осознавал на сколько соскучился. В одной руке она держала термосумку, а в другой — бумажный стаканчик с кофе. — Судя по лицу, утро прошло продуктивно, — заявила она. — Судя по твоему тону, ты пришла не поддерживать, а издеваться. — Я просто не хочу нарушать наши семейные традиции. Она подошла ближе, поставила сумку и стаканчик на тумбочку и скользнула взглядом по моему лицу. — Не смотри так, — буркнул я. — Как? — Как будто сейчас начнёшь задавать умные вопросы. — О, нет, Нолан. Умные вопросы берегу на вечер. Днём я задаю только самые неприятные. Я фыркнул. Ника обладала стопроцентным иммунитетом на мой характер. Если я пытался её уколоть, она не ранилась, а перехватывала мяч и отправляла обратно с лучшим углом. — Как прошло занятие? — спросила она. — Нормально, — бросил я. Мне не хотелось видеть жалость в её глазах. — «Нормально», — повторила Ника. — То есть было ужасно. — Ты слишком высокого мнения о моей способности драматизировать. — Нет, это как раз твоё любимое хобби. — Моё любимое хобби — терпеть тебя. — Не обольщайся. Я уже давно твоя зависимость. Мне захотелось улыбнуться, но сдержался, продолжая нападки. — Ты слишком довольна собой. — У меня есть причина. Ника присела на стул рядом с кроватью, закинула ногу на ногу и взяла кофе. — Я была у мамы. Я немного выпрямился. — Как она? — Намного лучше.

Даже пыталась командовать мной, а это верный признак выздоровления. — Ника замялась, чуть крутя стаканчик в руках. — Я рассказала ей о тебе и о нашем браке. Точнее она прочитала о нас из новостей. Застала меня врасплох на прошлой неделе, но ты был без настроения, поэтому не говорила об этом. Я поднял бровь. — И как? Мне уже официально желают мучительной смерти? — Не льсти себе, — невозмутимо ответила она. — Сначала она была в шоке, что её дочь успела тайно и стремительно выйти замуж. Потом переспросила дважды, не брежу ли я. Мама не в восторге от причины, по которой мы поженились, но просила передать тебе скорейшего восстановления. Как у неё появится возможность, она спустится к тебе. — Очень вежливо для женщины, чей дом я, вероятно, перевернул одним своим существованием. — Ты ещё не видел её по-настоящему сердитой. У тебя всё впереди. — Прекрасно. Ещё одна женщина в моей жизни, которой я должен нравиться. Ника немного рассмеялась и отпила кофе. Я наблюдал за ней понимал, что не хочу рассказывать о том, как меня трясло на поручнях, как горела каждая мышца. Не скажу, потому что видел, как она носила мою боль внутри себя, хотя старалась скрыть это. Мне захотелось поделиться с ней не слабостью, а победой. Подарить момент, когда встану перед ней на ноги, произнесу что-нибудь невыносимое. — О чём думаешь? — неожиданно спросила Ника. — О том, что ты слишком много задаёшь вопросов, — буркнул я. — Уклончивый ответ — тоже ответ. Она усмехнулась и потянулась к термосумке, достала контейнеры с едой и выложила на тумбу. Это ещё один мой способ её извести, я ворчал от больничной пищи, и поэтому Ника каждый день готовила мне отдельно и приносила в больницу. — Марек приходил, — всё-таки признался я. Она уставилась на меня с ожиданием. — Да? И что хотел? — Помимо того, чтобы испортить мне восстановление своим лицом? Новости от Влада. — Какие новости? — Влад хочет сохранить со мной контракт, пока я восстанавливаюсь. Он предлагает мне работу тренером в школе гонщиков при компании. Ника прищурилась. — Это странно звучит, — добавил я. — Меня хотят посадить рядом с трассой и сделать полезным в другом формате. — И тебе это не нравится? — Я не сказал, что не нравится. — Тогда что? Я провёл ладонью по подбородку и посмотрел вперёд, на белую стену. — Сложилось ощущение, словно у меня вырезали кусок жизни и вежливо предложили посмотреть, как им пользуются другие. — Ты боишься не предложения, — отчеканила она. — Ты боишься того, что это будет выглядеть как замена. Я усмехнулся и перевёл на неё взгляд. — Тебе бы тоже в реабилитацию. Разбирать по частям чужое упрямство. — У меня и так достаточно практики. Я хмыкнул, но не стал спорить. — Да, — согласился я. — Наверное, боюсь именно этого. Что если соглашусь, все вокруг решат: вот, отлично, компромисс найден, пусть сидит и объясняет молодым, как когда-то ездил сам. Ника наклонила голову, внимательно разглядывая меня. — Посмотри на это не как на замену, а как на мост. Я скривился. — Нолан, — продолжила она, — тебе нельзя выпадать из жизни и замыкаться только на больнице, упражнениях и бесконечном ожидании, пока тело соизволит начать слушаться.