Книга К тебе на полной скорости, страница 66 – Анна Шибитова

Ты сойдёшь с ума. — Уже начал. — Нет, — невозмутимо возразила она. — Пока ты злишься и это ещё не худший вариант. Я фыркнул. — Спасибо, успокоила. — Я серьёзно, Нолан. Подумай над этим. Тебе сейчас нужен не только путь обратно в тело, но, в первую очередь, путь обратно в себя. И это предложение может стать частью этого пути. Я смотрел на неё и молчал. Ника продолжила: — Ты слишком упрямый, необычайно талантливый, до чёртиков невыносимый, чтобы сидеть в стороне и позволять своей боли съесть всё остальное. — Какая трогательная речь. — Я ещё не закончила. — Боюсь даже представить. — Представь: молодые, самоуверенные гонщики. Быстрые, местами глупые люди, которые будут тебя слушать не потому, что обязаны, а потому, что ты для них авторитет. Ты можешь реально быть им нужен. И, что важнее, это может быть нужно тебе. — Марек сказал примерно то же самое, — пробормотал я. — Значит, у Марека иногда бывают проблески разума. — Не льсти ему, он испортится. Ника слегка рассмеялась, а потом серьёзно добавила: — Соглашайся, Нолан. Это не шаг в сторону от твоей дороги, а способ не потерять её из виду. Я откинулся на подушку. Ника и Марек были правы. Это мой шанс почувствовать себя полезным, нужным, живым. — Ладно, — наконец бросил я. — Ладно — это в смысле ты подумаешь? — Ладно — это в смысле я соглашусь. Но если всё окажется катастрофой, виновата будешь ты. Ника улыбнулась. — Я готова нести эту ответственность. — Очень благородно, — отчеканил я и потянулся за контейнером. — Я вообще поразительно хороша. Ника поднялась и протянула приборы. — Не спорю. — Я открыл крышку, и комнату заполнил дразнящий аромат еды, приготовленной Никой. — Это раздражает. — Я тобой горжусь, — прошептала она. Я сразу помрачнел. — Только не смотри на меня так, будто совершил подвиг, — буркнул я. — Всего лишь согласился на работу. — Нет, — возразила она. — Ты согласился не сдаваться. Это разные вещи. И вот тут я окончательно осознал, что не смогу отказаться. Снова посмотрел на Нику: на её спокойное лицо, на уверенность, которой хватало на нас двоих, и на поразительную способность видеть во мне не только поломанное, но и целое. — Хорошо, — ответил я. — Тогда завтра попрошу Марека связаться с Владом. — Вот и отлично. — Даже не думай выглядеть такой довольной. — Поздно, — цокнула она и отпила кофе. — Моя невыносимая женщина, — тише проговорил я, приступая к еде. Краем глаза уловил, как Ника немного покраснела. Иногда, чтобы не рухнуть, действительно нужен не великий прорыв, а просто человек рядом, который в нужный момент спокойно скажет: «Иди. Ты сможешь».

Я ходила по дому босиком, в коротких зелёных шортах и белой футболке Нолана, которую специально не стирала, потому что она пахла им. За прошедшую неделю запах стал слабее, но я всё равно цеплялась за него с суеверной жадностью, представляя Нолана дома. Телефон лежал на кухонном островке, включённый на громкую связь, и из динамика по очереди доносились голоса Марины и Севы. — Нет, я просто хочу уточнить, — произнёс Сева с издёвкой. — Ты опять готовишь ему как в ресторан? Сервировка будет? Свечи в палате? Белая скатерть? — Отстань, — буркнула я, доставая контейнеры. — И вообще, у тебя нет души. — Душа у меня есть, — ответил он. — У меня нет твоего уровня болезненной преданности. — Кто бы говорил, — протянула я, намекая на то, как он сдувал пылинки с Марины, особенно во время беременности. Я открыла духовку, тёплый воздух коснулся лица, и по кухне поплыл аромат запечённых овощей, трав и мяса. Я готовила для Нолана каждый день. От больничной еды он ворчал, поэтому я приносила свою из дома. Каждый раз замечала, что Нолан действительно ждал моих приездов. Разумеется, вслух он об этом не говорил. Нолан скорее бы откусил себе язык, чем признал такую вещь вслух. Но я видела, как менялся его взгляд, когда заходила в палату. Он стал меньше огрызаться, позволял мне поправлять подушку, поить его водой, укрывать одеялом. — Как он сегодня? — голос Марины смягчился. Я пожала плечами, хотя они меня не видели. — По-разному. Вчера злился на терапию, боль, на весь мир. На меня немного тоже. — А ты? — спросила она. Я оперлась бедром о столешницу и посмотрела в окно. — А я… скучаю по нему, даже когда сижу рядом. Повисла короткая тишина, даже Сева не полез со своими шутками. Я провела ладонью по ткани футболки у груди, бессознательно сминая её, и притянула к носу, вдыхая запах. Прикрыла глаза, вспомнив, как Нолан обнимал меня со спины, как ночью утыкался лицом мне в шею, как молча проходил мимо, а я всё равно чувствовала его присутствие, словно электрический разряд по коже. Сердце болезненно сжалось. Мне трудно видеть Нолана в больничной палате, прикованным к постели, злым на своё тело, зависимым от чужих рук и измотанным. Каждый раз меня ломало, когда уходила от него. Но, кажется, Нолан смирился с тем, что я не отстану, не испугаюсь и не брошу его в тот момент, когда ему хуже всего. — Ника, — осторожно позвала Марина. — Ты там плачешь, что ли? Я открыла глаза и шмыгнула носом. — Нет. — Врёшь, — отрезал Сева. — Очень возможно, — призналась им. — Но я готовлю, так что технически это могут быть пары из духовки. — Конечно, — сухо отозвался он. — Пары с привкусом трагической любви. — Сева, заткнись, — одновременно сказали мы с Мариной. Я невольно рассмеялась. Достала форму, переложила еду в контейнер и принялась нарезать свежий хлеб. — Ладно, — сказала Марина. — Во сколько ты к нему? — Через час, наверное. Ещё суп перелью, салат соберу и поеду. Неожиданно раздался звонок в дверь, и я вздрогнула. — Кого там принесло? — тут же спросил Сева. — Не знаю, — ответила я, вытирая руки о полотенце. Звонок повторился. Я нахмурилась и произнесла: — Ладно, я перезвоню. Завершила звонок и направилась в прихожую.