Книга Сезонные страхи, страница 24 – Шеннон Макгвайр

Подтянувшись на нижнюю ветку, Мелани замирает и ждет, не кольнет ли коварное сердце. Но нет. Она по-прежнему не чувствует боли, не ощущает истошного трепыхания в груди.

Пульса у нее нет, но об этом Мелани будет волноваться когда-нибудь потом, если начнутся проблемы. А прямо здесь и сейчас она все еще испытывает облегчение.

Совершенно бесшумно Мелани карабкается вверх, к окну спальни на втором этаже, к своему тихому убежищу.

К дому.

* * *

Мелани никогда не бывала на первом этаже в кабинете отца в тот момент, когда она сама влезает в спальню через окно. Как Роланд ни старался, ему так и не удалось полностью обратить причинно-следственные связи в своем доме, а даже если б удалось, ему бы точно не пришло в голову приглашать дочку к себе и демонстрировать ей, что он всегда знает, где она. Поэтому Мелани и не подозревает, что, когда она влезает или вылезает в окно, доска на полу чуть прогибается под ногой. В спальне этого не слышно – звуки заглушает ковер. Но вот на первом этаже, о да, на первом этаже раздается громкий скрип.

Прижав к уху телефонную трубку, Роланд смотрит на потолок и хмурится – дочь вернулась. Он знает, что она тайком улизнула на тренировку Гарри, ведь Мелани вовсе не такая ловкая, как ей самой кажется. Ей семнадцать, и обманываться насчет своей ловкости ей в буквальном смысле необходимо для выживания. А еще Роланд знает, что тренировка закончится только через два часа, потому что в кухне на холодильнике висит расписание. Ей еще рано домой.

Если бы мальчишка наконец-то сумел взять себя в руки, включить голову и порвать с Мелани, пока она сама не порвала с ним, попросту сойдя в могилу, она бы плакала – Роланд достаточно хорошо знает свою дочь. Мелани вошла бы через дверь и рыдала бы так, будто, если сильно постараться, все печали можно избыть слезами, но она пробралась, как ей кажется, незаметно, а значит, не так уж сильно огорчена.

Тогда почему так рано? К этой тайне Роланд отношения не имеет, а такие тайны его не интересуют: уж точно не сегодня, когда у него второй по тревожности звонок за прошедший год. Уильям Монро, Зимний король, который вот уже три сотни лет держал при себе корону, не давая ей перейти в другие руки, мертв. Его королева каким-то образом пробудилась от наведенного сна и явилась на взлетную полосу, на которой разгонялся отвозящий Монро в Миннеаполис самолет. Бросилась под него и умерла. Монро умер мгновением спустя, потому что не смог достаточно быстро переключиться на другого летнего претендента поблизости.

С этими природными вечно так. Им нужен особый ключик, оборотная сторона медали. Искусственные подходят лучше, лучше приспосабливаются, формируют разнонаправленные связи. Природные почти никогда не выстраивают новую связь, утратив двойника, поэтому тоже гибнут, словно потерявшиеся в бурном море корабли.

Уильям Монро был падальщиком и трусом, почти все время тратил на то, чтобы сбежать от собственной смерти, и не успевал при этом жить той жизнью, за которую так бился. Но Монро был удобен, знаком. Если корона снова в игре, у Роланда нет власти, чтобы ее направить.

У него даже нет власти допустить или не допустить Мелани до состязания. Она его любимая доченька и его величайший неудачный эксперимент – ее тело не выдержит корону. В последние несколько лет Роланд пытался поправить то, что сам натворил, пытался сделать Мелани тем, чем она и должна была изначально стать, и теперь ему представился единственный шанс узнать, получилось ли.