Книга Миттельшпиль, страница 124 – Шеннон Макгвайр

— Или что?

— Или эта временная линия может оказаться последней. Ты слишком взрослый для химических перезагрузок и терапии. И достаточно взрослый, чтобы потерпеть неудачу. В прошлый раз ты меня послушал.

— Откуда ты знаешь?

Эрин мрачно хмыкает.

— Мы все еще здесь, не так ли? Убирайся на хрен с невероятной дороги, или ты покойник, и Доджер вместе с тобой.

Звонок обрывается. Роджер опускает телефон, не отрывая от него взгляда. Все это бессмыслица. Так не бывает. Но картинка в его руке настоящая, а по лестнице кто-то поднимается, и все это не имеет смысла, и почему-то все это ужасно в своей бессмысленности.

Он закрывает глаза.

— Доджер?

Задний двор, цветущий сад. Перспектива меняется, когда Доджер садится.

— Роджер? Ты в порядке?

— Ты должна вернуть нас в последнюю фиксированную точку.

Шаги уже на лестничном пролете. Они стараются ступать тихо, но, в отличие от него, не знают, какие половицы скрипят. Они не выросли здесь.

— Не понимаю. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Верни нас, – повторяет он. Он должен был сказать еще кое-что. Запинаясь, он произносит: – Это приказ.

— Роджер…

Ручка на двери поворачивается.

— Это требование.

Дверь открывается; поступь достаточно тяжелая, так что Роджер понимает, что это отец.

— Что ты делаешь, парень? Открой глаза.

— Это команда.

Глаза Роджера по-прежнему закрыты, когда отец хватает его за руку и оттаскивает от тайника. Роджер еще не успел их открыть, когда все перед взглядом Доджер затмевает белая вспышка, она бежит от ее зрительных нервов к его, белое захватывает черное, опрокидывая шахматную доску.

«Мы ошиблись», – думает он, и все исчезает.

Девочка приземлилась на все четыре конечности – как дикое животное, а не как ребенок. Она медленно выпрямилась, и стало ясно, что она немного выше Эйвери и немного ниже Циб. Она втиснулась в пространство между ними, как будто оно было спроектировано по ее меркам.

У нее были черные волосы и желтые глаза, платье из черных перьев чуть выше колена. Босые ноги и такие длинные ногти, будто никто их ни разу не подстригал – специально, чтобы она могла легко лазать по всем стенам на свете.

– Ты кто? – с благоговением спросила Циб.

Эйвери пришлось подавить желание немедленно оттащить ее от девочки. Если бы он позволил, Циб осталась бы здесь навсегда, он был уверен в этом: она бы не смогла вовремя заметить опасность, а без нее он не смог бы вернуться домой.

– Я Девочка-ворона, – ответила незнакомка, склонив голову набок. – А вы кто?

– Я – Эйвери, а это Циб, – ответил Эйвери. – Можешь сказать, где мы?

– Хм, в Под-и-Над, конечно, – ответила Девочка-ворона, склонив голову в противоположную сторону. – Наверное, вы не очень умные, если даже не знаете, где вы. Это ботинки виноваты.

– Ботинки? – спросила Циб.

– Ботинки. – Девочка-ворона подняла левую ногу и выразительно пошевелила пальцами. – Если ты не чувствуешь, куда идешь, как же ты узнаешь, где был? Небеса для крыльев, а дороги для ног – из этого состоит мир.

– Как может что-то быть одновременно и под, и над? – спросил Эйвери.

– Когда ты над деревьями, ты все еще под небом, – ответила Девочка-ворона. – Здесь, в Под-и-Над, мы одновременно и то и другое, всегда, и никогда не между…

А. Дебора Бейкер «За лесоградной стеной»