Книга Миттельшпиль, страница 138 – Шеннон Макгвайр

— Когда вы двое собирались сказать нам, что вы брат и сестра?

Доджер подпрыгивает. Все могло бы закончиться катастрофой, если бы не Роджер. Он не дает ей упасть, даже когда она оборачивается и извиняющимся тоном отвечает:

— Мы пока не совсем уверены, папа. Нам еще нужно сдать тесты. Смита их сделает, когда мы вернемся в университет.

— Это формальность, – говорит Питер. – Ты это и так знаешь, иначе не привела бы его домой.

— Я никому здесь не родственница, – говорит Эрин. – И Смита тоже.

— Вы – другое дело, – отвечает Питер. – У нас и раньше бывали одноклассницы Доджер. Правда, на большие праздники они не приходили ни разу и даже на ужин не оставались, но мы же не держали Доджер запертой в башне. Но она ни разу не привела домой парня, тем более настолько похожего на нее.

— Мы не так уж сильно похожи, – протестует Доджер.

— Еще как похожи, – говорит Хезер, вставая рядом с мужем. – Может быть, нет, если вы привыкли видеть себя в зеркале, но для остальных… Вы до боли похожи друг на друга.

Эрин откидывается в кресле, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Они оба выведены из равновесия, им не по себе от пристального внимания родителей. Она может многое узнать, наблюдая за их реакцией.

Часть ее задания – наблюдать за ними. Часть ее задания – защищать их. А еще одна часть – быть готовой их убрать: ей нужно обнаружить их слабости, пусть даже небольшие, и знать, как ими воспользоваться. Они прекрасно чувствуют себя в академической среде, выступая единым фронтом против любых вызовов, которые может бросить им университет. Их ранняя связь, должно быть, позволила им пережить бакалавриат с минимальным количеством слез; судя по парам кукушат, которые не установили контакт до старшей школы, если бы Роджер и Доджер в детстве не провели какое-то время вместе, они бы безнадежно отставали в тех предметах, которые не были им присущи. Конечно, Доджер никогда бы не смогла стать лингвистом, так же как Роджер – математиком, но они справились – некоторые из других подопытных не достигли и этого. Они уравновешивают друг друга.

Это не значит, что они готовы противостоять своим родителям, – хотя если уж им суждено столкнуться с мамой и папой, то лучше пусть это будут ее родители, а не его. По крайней мере, ее родители хотят лучшего для нее, а не для эксперимента.

Смита выходит из кухни. Пока что она молча стоит в стороне, наблюдает, вникает в происходящее.

— Тебя усыновили? – спрашивает Питер, глядя на Роджера.

Этот вопрос – кладезь информации. Роджер анализирует ее, не задумываясь, считывает все оттенки, все, что Питер не смог бы сказать без нескольких кружек пива и кучи времени на раздумья. Однако в первую очередь на вопрос необходимо ответить, пока он не превратился в бомбу замедленного действия: этот вопрос определяет все.

— Да, сэр, меня усыновили, – отвечает Роджер. – Мы с Доджер сравнили документы. Мы родились в один и тот же день, сведения о биологических родителях недоступны. Я никогда не контактировал с биологическими родственниками, и, честно говоря, у меня не возникало желания их искать. Я люблю своих родных. Просто, ну… – Он смотрит на Доджер, пожимая плечами.

Она подхватывает разговор. Она все еще умеет врать лучше него, даже если она не так сверхъестественно убедительна, как он; иногда дело не в словах, а в том, как они используются.