Книга Миттельшпиль, страница 136 – Шеннон Макгвайр

— Кажется, она… счастлива.

— Мы хорошо проводим время.

Выражение на лице Питера снова меняется, и Роджер понимает, как именно отец Доджер интерпретировал его последнюю фразу. С трудом удержавшись от смеха, Роджер говорит:

— Ничего такого, честное слово. В основном мы спорим о языке математики. Она довольно вспыльчива, когда дело доходит до точных формулировок.

— Вся в меня, – улыбаясь, говорит Питер, и, возможно, все будет в порядке.

Когда Эрин выходит, а Смита следом за ней проскальзывает в ванную – канареечно-желтую и кремовую, с китами на стенах и ароматизированными ракушками на подоконнике (невозможно еще громче кричать: «Мы в Калифорнии!» – даже если постараться), Доджер ждет в коридоре. Эрин подходит к ней и вопросительно поднимает бровь.

— Что? – спрашивает она.

— Как ты думаешь, папа же не убьет Роджера? – Доджер выпаливает эту фразу на одном дыхании, слова вылетают, будто птицы из клетки.

— Вероятно, нет, – говорит Эрин. – То есть он мог бы, но от тела было бы не так просто избавиться, и ужин пришлось бы начать не скоро. Лучше не рисковать.

Доджер встревожена. Это так забавно – когда Доджер злится, она делает это со всем размахом, театрально: получается представление почище тех, что показывают по телевизору. Но сегодня Эрин действительно хочется поесть вовремя, ей неинтересно раздувать конфликт. Проблем и так хватает. Не нужно торопить события, пусть все идет своим чередом.

— Я уверена, что все в порядке, – говорит она. – Я знаю про мальчика из Бостона – что ты так смотришь, я умею гуглить, я же должна была что-нибудь о тебе узнать, прежде чем жить с тобой в одной квартире, – но еще я знаю, что Роджера не было в Калифорнии, когда это случилось. Они с твоим папой поглядят друг другу в глаза, и все будет прекрасно. Вообще, мы как феминистки должны ненавидеть все это патриархальное дерьмо, но когда мужики распушают друг перед другом перышки – это довольно милое зрелище.

Доджер моргает, потом спрашивает:

— Ты думаешь, папа думает, что мы с Роджером встречаемся?

Эрин думает про себя, что всякий, кто понаблюдает за ними хотя бы десять секунд, сразу поймет, что они брат с сестрой, и вряд ли заподозрит что-то иное.

— С чего бы? Ведь Роджер твой брат.

Виноватый взгляд в исполнении Доджер выглядит довольно комично.

— М-м-м… Насчет этого…

— Все в порядке. Я знаю, что вас обоих усыновили. Твой отец не знает, да?

— Не знает, – подтверждает Доджер, качая головой. – У нас не было возможности ему рассказать.

Эрин улыбается.

— Кажется, за ужином будет весело.

Она все еще улыбается, когда Смита выходит из ванной. Тогда Эрин разворачивается и идет к задней двери ровно с той скоростью, чтобы Доджер пристроилась за ней, словно утенок за мамой-уткой. Она не хочет, чтобы Доджер нервничала еще больше. Как ни забавно за ней наблюдать, когда она в смятении и не знает, что делать дальше, – всему есть предел. Если зайти слишком далеко, Доджер может потерять самообладание, и последствия будут ужасны. Временная линия не выдержит еще одной перезагрузки так близко от предыдущей. Хуже того, перезагрузка может привести к тому, что Роджер отправится в Бостон, а это будет плохо.

Во дворе Роджер продолжает нанизывать попкорн и клюкву, а Питер вернулся к барбекю. Эрин делает шаг в сторону, чтобы Доджер это увидела, и наблюдает, как та обмякает от облегчения.