Книга Миттельшпиль, страница 254 – Шеннон Макгвайр

(Она дитя страны Под-и-Над, но здесь сходится не одна история: за ней стоят попавшие в ловушку девочки, швыряющие ведра с жидкостью в ведьм в стране Оз, а слово «ведьма», если свести все к истокам, – всего лишь другой способ сказать «алхимик»; за движением Доджер стоит традиция, даже если она сама не осознает, что делает, даже если ее руки направляют все Дороти в клетчатых платьях и серебряных туфельках, которые были здесь до нее, все Циб с их спутанными волосами и сердцами, занятыми мальчиком с похоронной улыбкой, которым не удалось зайти так далеко.)

Алхимия стремится овладеть тремя сокровищами: трансмутацией базовых материалов, созданием панацеи и дистилляцией алкагеста – универсального средства, которое может растворить практически все. Бейкер завладела всеми тремя и нашла более легкий способ извлекать их из застенков этого мира. Для такого грандиозного дела, как создание носителя универсальной силы или извлечение этой силы из нежелательного носителя, требовались все три.

Ведро выпадает из внезапно ослабевших пальцев Доджер. Несколько капель жидкости вылетают из ведра, когда оно ударяется об пол, и Доджер бессознательно прослеживает их траекторию, отступив назад, чтобы раствор ее не коснулся. Ли, с ног до головы облитой алкагестом, повезло меньше. Она растворяется и кричит. Доджер отступает еще дальше и думает, что этот звук, этот вопль дюжины женщин, окончательно сведенных в могилу, будет стоять у нее в ушах до самой смерти.

— Доджер!

Повернувшись на голос, она видит стоящую в дверях Эрин, Эрин с только что погасшей, еще дымящейся Рукой славы, и Доджер еще никогда в жизни не была так рада кого-нибудь видеть.

— Я ее убила, – говорит она ошеломленно. – Она… она расплавилась. Я ее расплавила. – Она хватается за живот. – Кажется, меня сейчас стошнит.

— Не надо, – говорит Эрин. – Где твой брат? Нам нужно вытащить вас отсюда.

— Он отправился за помощью. Вернется в любую секунду.

— Отлично. Ищем твою одежду и уходим. Это была ужасная идея. Мне очень жаль. Я… – Эрин замолкает, беззвучно открывая рот.

Доджер видит, как из груди Эрин, разрывая рубашку, выходит нож, и кричит, кричит, а доктор Рид отпихивает от себя живое (умирающее) воплощение Порядка, словно мешок с мусором. Она продолжает кричать, когда он, переступив порог, практически безо всякого интереса глядит на дымящиеся останки своего заместителя.

— Ты убила Ли, – говорит он. – Очаровательно. Не ожидал, что у кого-то из вас достанет на это сил и решимости. В некотором смысле ты оказала мне услугу. Она метила выше, чем ей было положено, но мне было бы трудно ее убить. Мы слишком похожи.

Доджер перестает кричать. Рид улыбается.

— Так-то лучше, – говорит он. – Итак, на чем мы остановились?

Доджер пятится к верстакам. Вряд ли стоит надеяться, что где-то завалялось еще одно ведро кислоты, поэтому она хватает две мензурки и держит их, будто бейсбольные мячи, приготовившись к броску (шансы твердят, что ей вряд ли попадутся два смертоносных оружия в одной комнате, но шансы – это ее поле для игр, и, если она как следует ими раскинет, этот человек умрет).

— Держись от меня подальше, на хрен! – рычит она.

Рид смотрит на мензурки, нервно сузив глаза.

— Так ты разговариваешь со своим отцом?

— Ты мне не отец.