Книга Миттельшпиль, страница 87 – Шеннон Макгвайр

— Мне стоит хотя бы попытаться спросить, как прошла экскурсия, или лучше осторожненько сбежать с глаз долой и надеяться, что ты не сделаешь рабочую поверхность для алгебры из меня?

— Если ты считаешь, что это алгебра, тебе пора добавить к учебной нагрузке математику для отстающих, – говорит Доджер, закрывая маркер колпачком. – Это все неверные выкладки. Пытаюсь решить кое-что, что никак не решается, к тому же я где-то там облажалась, – она машет рукой в сторону первой стены, покрытой каракулями из непонятных черных символов, – так что придется начать все сначала.

— Если ты знаешь, что напортачила, зачем идешь дальше?

Доджер пожимает плечами.

— Даже в неверном ответе можно найти что-нибудь интересное. Поэтому я продолжу рассуждение, пока это возможно, а когда оно зайдет в тупик, найду, где ошиблась. Это меня успокаивает. Есть с чем поиграть. Разве ты изучаешь психологию развития не потому, что тебе нравятся игрушки?

— Вот именно, игрушки, а не числа на стене и риск потерять наш залог, – отвечает Кэндис. – И ты не ответила на мой первый вопрос. Как экскурсия?

— Я не пошла, – ложь сама слетает с языка. Доджер такв этом хороша. – Я всю ночь общалась с австралийскими учеными, которые занимаются вычислительной математикой. Они работают над рядом доказательств и вот-вот переплюнут всех, включая меня, и им хотелось позлорадствовать. К тому времени, как до меня дошло, что давно пора спать, как раз зазвонил будильник. Мне показалось, что знакомиться с новыми однокурсниками, когда я ходячий невыспавшийся кошмар, – не лучшая идея.

Кэндис качает головой.

— Прямо сейчас ты не слишком похожа на ходячий кошмар.

— Я вздремнула. Плюс пара литров газировки. Так что в целом я уже в норме. И вообще, кто ставит ознакомительную экскурсию для аспирантов в восемь тридцать утра? Они что, не знают, что большинство аспирантов ведет ночной образ жизни?

— Люди, которые больше не ведут ночной образ жизни и при этом недовольны тем, что им вообще нужен сон, – спокойным голосом отвечает Кэндис, но ее взгляд остается цепким и острым.

Доджер не в первый раз думает, что жить в квартире с человеком, который изучает психологию развития, – тактическая ошибка. Она улыбается своей самой ослепительной улыбкой, стараясь загнать воспоминание об изумленном лице Роджера в самый дальний угол памяти. Это по его вине она ошиблась в вычислениях, из-за него она никак не может сосредоточиться.

Она никогда не должна была снова его встретить. Потому что она никогда не встречалась с ним раньше. Он ненастоящий. Он ненастоящий, потому что если бы он был настоящим, то, захлопнув дверь между ними, она причинила бы ему боль. Он не может быть настоящим, потому что если он настоящий, а она так с ним поступила, то она просто чудовище.

Он не может быть настоящим.

— Думаю, я просто не была к этому готова, – говорит она наконец.

Кэндис бросает взгляд на шрам на левой руке Доджер, и Доджер подавляет желание закрыть его ладонью. Кэндис – одна из тех, кто с первого взгляда понял, что это за шрамы и что все, что писали в газетах, – просто детская попытка это скрыть, и неважно, насколько охотно все в нее поверили.

— Хочешь чая? – спрашивает она. – Может быть, тебе станет лучше. Когда я чувствую себя не очень, чай всегда помогает.