Книга Миттельшпиль, страница 98 – Шеннон Макгвайр

— Откуда я это знаю? – спрашивает Доджер. – Я действительно это знаю. Это не догадка, не подозрение, это именно знание.

— Я не знаю, – говорит он. – Но, пожалуйста, Доджер. Пожалуйста, никогда больше не думай, что мне без тебя лучше. Ты вообще представляешь, сколько раз мне пришлось пересдавать математику, чтобы закончить школу? Я едва не стал первым человеком в истории школы, который уже поступил в Беркли, но не смог выпуститься с первой попытки.

Доджер хихикает, шмыгает соплями, затем вытирает нос тыльной стороной ладони и говорит:

— Меня учителя пожалели, потому что я была очевидно травмирована, и по литературе и истории у меня были не экзамены, а зачеты. Я чуть не провалилась, но в итоге все-таки сдала, и все равно бы меня взяли в Стэнфорд. Папа-преподаватель и моя фотография во всех газетах.

— Видишь, если бы ты нормально со мной говорила, тебе не пришлось бы выглядеть жалко, чтобы сдать экзамены.

— Я вовсе не выглядела жалко, я… Окей, я выглядела жалко. Но это сработало, и не тебе меня критиковать.

Доджер ухмыляется, левый уголок рта ползет вверх, а правый остается на месте. Затем, без всякого предупреждения, она вдруг обнимает Роджера и крепко его стискивает.

— Я так по тебе скучала.

— Я тоже по тебе скучал, – говорит он и просто остается на месте и обнимает Доджер, и она его обнимает, пока звук хлопнувшей входной двери не обрывает этот момент.

Роджер отстраняется. Доджер оборачивается на звук, глаза у нее сперва удивленно распахиваются, потом подозрительно щурятся.

— Кэндис, – зовет она, – это ты?

Из коридора не доносится ни звука – не слышно ни шагов, ни намека на движение.

— Наверное, твоя другая соседка вышла, – говорит Роджер.

Доджер удивленно моргает.

— Эрин? Она не дома.

— Уже не дома, потому что только что вышла, – подтверждает Роджер. – Но, когда я пришел, она была здесь. Курила на балконе. У вас двухэтажная квартира?

— Формально, – отвечает Доджер. – Наверху спальня Эрин, основная ванная и балкон. У Эрин самая маленькая комната наверху, потому что она курит. Она сказала, что готова терпеть тесноту ради возможности спокойно покурить на улице посреди ночи. Поскольку в договоре аренды сказано, что в помещении курить нельзя, а то нам не вернут залог, мы решили, что это хороший вариант. Да и мне не хотелось бы подниматься по лестнице каждый раз, когда я соберусь поспать. Но ее никогда нет дома.

— Сегодня была, – говорит Роджер. – Она сказала мне, что ты не хочешь заводить друзей и что, если я уйду, так и не постучав в дверь, я тебя больше никогда не увижу. А когда я сказал, что я все равно постучу, она сказала, чтобы я не говорил потом, что она меня не предупреждала. У тебя интересный вкус на соседей, Додж.

— Да, но она была права, так что обижаться мне не на что, – говорит Доджер. – Я действительно не хочу заводить друзей.

Роджер вопросительно поднимает бровь:

— А я тогда тебе кто?

— Роджер, – отвечает она, лучезарно улыбаясь. – Ты мне Роджер. А теперь давай. Надо закончить партию. По-моему, я слишком долго не надирала тебе задницу.

Он смеется, и она смеется, и он садится обратно за стол, и, хотя между ними пока что не совсем полный порядок – его еще долго не будет, – все начинает налаживаться. Мир возвращается на истинный путь.