Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 187 – Николай Дронт

Заехал домой к родителям. Отец ещё на службе. Мама светится от счастья и гордости. Подробно рассказала о приезде фельдкурьера, о приглашении в Зелёный дворец, о платье, о сотне мелочей, которые важны для счастливой женщины.

Сунул маме часы. Женские – ей, мужские – папе. С браслетом розового жемчуга пусть она сама решит: хочет – на руку наденет, хочет – леди Мариане на рождение детей подарит. Мама сразу решила подарить. Свою старую печатку с рубином перепасовал папе. Я же теперь изумруд обязан носить. Отдал три жемчужных крема с рассказом об их действии. Перетерпел поток благодарностей. Оставил кошель с сотней дукатов для Эли: обещал же. Ну и родителям тоже сотню. У них сейчас будут большие расходы. Тот же мундир под новое звание поправить. Маме чего из гардероба освежить. Да и вообще…

— Высокочтимый Федул! Прикажете подавать ужин?

— Да, любезный. Подавай!

— Слушаюсь.

— Ты не представляешь, как хлопотно быть коммерции советником. Один мундир столько денег стоит! Я взял камердинера, тот раньше у графа служил. Так что ты думаешь? Он просто в ужас пришёл. Почитай, весь гардероб менять придётся. Опять же учитель манер. Дукат за урок дерёт! Но зато и знаток – у иностранного герцога в семье детей учил. Ещё надо мажордома приличного найти. Вон наш лакей-дурак говорит про ужин, а я сам чую – не так надо! Почтительней! Чай, не у кого-нибудь, у коммерции советника команду спрашивает. И орден хочется… Половину… четверть состояния за орден отдал бы!

— Папенька, а мне гардероб поменять? Я тоже теперь не из простых стала.

— Двоих женихов из дворян показал. Как они тебе?

— Ой, папенька, даже и не знаю. Иснадор, конечно, граф. И усы у него… Любуешься и млеешь. Однако из гвардии его за карты погнали, да и всем известно – он проигрался до нитки. Оплатим ему долги, он что, играть перестанет? Ни в жизнь. От графства у него только майорат остался, и от того весь доход заложен. Всю жизнь с меня деньги тянуть будет. Зачем мне такой муж нужен?

— Правильно мыслишь, дочка. Связей нет. Должен везде, даже в булочной. Бывшие друзья от него шарахаются. Прислугу и то рассчитал.

— Лекок скользкий какой-то. Ни слова прямо не скажет. И смотрит на меня как на дурочку полоумную. Особенно когда я не вижу. Деньги ему мои нужны, а не я.

— Как скажешь, тебе с ним жить. Есть ещё кандидаты, покажу. Может, ты сама кого приглядела, а? Хи-хи! А? Может, припал кто к сердечку-то? Ну? Повинись отцу, кто тебе ещё поможет?

— Папенька, что вы такое говорите! Во-первых, я никогда про такое даже не думала! Во-вторых, вы на меня ругаться начнёте. И в-третьих, он совсем не дворянин.

— Поругаюсь, конечно. Как без этого? Но прощу. Наверное… Кто он?

— Вы его знаете, папенька.

— Ну? Не тяни! Говори!

— Евросий…

— Не хнычь! Что у вашего женского пола за привычка – чуть что, сразу слёзы лить. Евросий, значит. Вот ведь пригрел змею на собственной груди. Секретарём взял, а он дочку мою… Не реви! Не реви, говорю! У вас уже было?

— Папенька! Как можно!

— Ты уже знаешь, как можно. Принц научил. Хм… Евросий… Ну… зови его сюда, разбираться будем.

Через пять минут пара молодых людей, крепко держащихся за руки, не разжимая их, синхронно бухнулись на колени перед креслом высокочтимого Федула и одновременно заговорили: