Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 188 – Николай Дронт

— Папенька! Прости нас. Мы любим друг друга!

— Высокочтимый! Не ради похоти, а только из любви к вашей дочери я осмелился…

— Молчать! Вот от кого, от кого, а от тебя, Евросий, я не ожидал. Моя дочь богата, изнеженна. В холе и неге росла. А ты на какие такие средства её содержать станешь?

— Папенька, мы надеемся, что вы нам будете помогать! Сильно помогать… Да? И приданое…

— Молчи! Не тебя спрашиваю. Ну? Что скажешь?

— У меня есть капиталы… Я копил…

— Тьфу у тебя, а не капиталы! Копил он… Из моих же выдач и собирал… Встаньте. Одно-единственное у тебя достоинство, Евросий: приданое дочки не промотаешь.

— Раз-два! Три-четыре! Стой, раз-два! Третий десяток, на выдачу винной порции… Становись!

Как же хорошо и как приятно быть первыми. Винная порция перед ужином – раз. Час свободного времени после обеда – два. Зависть остальных – три.

В первый поход оставили всех, кто дошёл до части. Хотя и ставился крайний срок. Уложившихся в него премировали винной порцией. Недошедших по любой причине отчислили. Кое-кто из дошедших ушёл сам.

В комнате унтер-офицеров освободились две койки. Второй десяток не дошёл почти полностью. Его командир добрался, но на утреннем построении с позором был разжалован в рядовые и отправлен в общую казарму. Тебе дали власть над полусотней человек. Ты в бою их тоже бросишь? Командир пятого десятка дошёл сам и привёл своих, но ему хватило армии с головой, сразу после прибытия ушёл из учебки.

Единственный десяток, дошедший полностью, третий, получил привилегии до следующего марша. Винная порция каждый день, час личного времени – вроде не так много? Может, да, а может, и нет, но из десятка ушли всего двое. В других подразделениях больше не дошло.

Лекари выдали всем вонючую мазь для ног, и к утру рекруты были готовы к обратному походу. Путь домой всегда легче, к тому же у ребят появился какой-никакой опыт. В часть дошли все, хотя кое-кто расслабился. Помня вчерашнее, некоторые не спешили. Однако на этот раз не успевшие в срок были отчислены. В учебной роте из трёхсот осталось сто шестьдесят два рекрута. Причём в третьем десятке – тридцать девять человек.

Ромул перед строем получил благодарность ротного, а среди своих прозвище – Дуб.

— Фельдфебель! Чего надулась как мышь на крупу? А? Физиономия теперь у тебя чистая, сиськи любому парню предъявить не стыдно. Что сейчас не так?

— Ваше высокоблагородие, на разводе меня опять оставили при дежурном офицере.

— Правильно! На пост тебе нельзя – вдруг леди Лаура мимо пройдёт, а она сейчас с тобой в контрах.

— Тётя! Меня из полка выгонят?!

— Реветь перестала! Дурочка! Сама подумай: за что тебя гнать? На твоём примере её светлость поняла, как Тихий лечит. Считай, звание подпрапорщика у тебя в кармане. А что пока при штабе прячут, так оно ненадолго – к леди Лауре скоро жених приедет, ей не до тебя будет. Потом она к мужу отправится, тут ты во дворец и вернёшься. Успокойся, племяшка. Подожди. Всё будет хорошо.

— А если леди Лаура…

— Не она твоё начальство!

— Ты надеешься уговорить мальчика поделиться заклинанием портала? Старый дурак! Не подумал об одной очень простой вещи.

— Это какой? Государь разрешит…

— При чём здесь его величество? Смотри, ты композитор, идёшь по деревенской дороге и слышишь свирель пастушка. Мелодия великолепна. Ты даёшь пастушку талер, нотную тетрадь и просишь записать музыку. А он не может! Нотной грамоте не обучен! Так и Стах. Он не учился, знания родовые, их другой чародей не воспроизведёт. Его надо сначала обучить, затем снабдить лабораторией и создать условия, чтобы он спокойно разбирался во всплывших знаниях и записывал получающиеся формулы.