Книга Гремучий Коктейль 6, страница 69 – Харитон Мамбурин

Вот те раз.

— Тогда сегодня у неё в опочивальне тоже будет сюрприз, — мрачно решил я, — под названием «пьяный муж».

— Ты просто хочешь нажраться.

— А то.

В этом шоу участие принимать отказались все, кроме верного Петра Васильевича, так что мы поддали с ним вдвоем. Ну как вдвоем? Втроем. Мэтр Вергилий, в отличие от Мишлена и Курва, отдыхающих с нами тут после дневной суеты, потихонечку причащался красным вином, но делал это очень культурно и тихо. Даже орехи, полюбившиеся Красовскому, брал по одному лапой, ловко заправляя вкусняшки в свой огромный клювище.

— А ты знаешь, Кейн… — нехило набравшийся Петр Васильевич внезапно подал голос, — … что я родился в трех верстах отсюда?

— В Хэвен Гардене? — удивился я таким новостям, — Надо же.

— Ага, — пьяно и размашисто кивнул питерец, — В уютном родильном доме на Карл-стрит. Правда, потом семье пришлось переехать в Адскую Кухню, так как родился я не один, а зараз с двумя братьями. Такие вот… дела. Мамаша и папаша мои были, как понимаешь, насквозь русскими, бежавшими слугами какого-то боярина, мечтавшего на мамашу-то взобраться. Но не срослось, умудрились молодыми удрать аж сюда, а тут устроиться в очень неплохую итальянскую фамилию работать. Только вот итальянцам баба с тройней в прислуге оказалась не нужна, так что нас выпроводили. Но самое интересное было потом, через девять лет, случилось.

— Что-то мне кажется, что у этой истории грустный конец… — пробубнил я, переглядываясь с мэтром Вергилием.

— Не совсем, — расслабленно помахал ладонью у рта Красовский, закидывая внутрь еще полстакана виски, — Конец, наоборот, очень даже хороший. Счастливый, можно сказать. Не буду скрывать, благодаря тебе. А вот тогда…

Тогда, в детстве Петра Васильевича, быть чистокровным белым и русским в Адской Кухне значило быть под крышей у русской же мафии, которая, в свою очередь, лежала под Синдикатом. И, как это водится в славном городе Нью-Йорке, расовые войны тут шли постоянно. Отца у них убили, когда Петру было шесть, а затем, спустя три года, кое-кто из низовых отбросов решил попробовать запугать наглых и неуступчивых русских мифиози.

Семью Петра Васильевича съели. С прилюдной демонстрацией объедков, с похвальбой, с угрозами. Сам мальчик выжил лишь потому, что уже работал — стоял на стреме в другом конце города. Просто так это не кончилось, русские нашли черную банду, которая организовала себе людоедский кутёж, и вырезали её. Один из многих эпизодов, случающихся в этом городе. Но у маленького Петра было собственное отношение к случившемуся. Через два месяца после похорон остатков семьи, малыш, которому до десяти лет еще оставалось около полугода, появился в Адской Кухне один, с натугой таща за собой небольшую тележку, которую он определенно вёз домой.

Несмотря на то, что тележка была закрыта мешковиной, придавленной сверху парочкой голубиных тушек, струящийся из-под грубой ткани запах ставил большой и жирный крест на попытке замаскировать провоз товара из коптильни Хермана Зельца, знаменитого на весь Нью-Йорк мастера, способного закоптить даже слона. Местные, надавав мальцу затрещин и пинков, прогнали плачущего малыша, а под мешковиной обнаружили еще теплую тушу копченой свиньи. Очень большой. Настолько, что необходимо работать у русских где-то два три месяца, копя всё до цента, чтобы позволить себе заказать Зельцу такую тушу.