Книга Гремучий Коктейль 7, страница 85 – Харитон Мамбурин

В итоге, в течение восьми нервных дней, за время которых мы приобрели отвращение к разговорникам, нам удалось повернуть общественное мнение насчет князей Дайхардов с «убийцы королей» до «спасители мира от гоблинов, бандитов и индейцев». Пришлось разыграть несколько крайне грязных карт, прибегнув к махинациям общественным мнением, хорошо известным мне по истории моего мира, но тут уже деваться было некуда. Дракон, названивающий чуть ли не ежедневно, все настырнее и настырнее интересовался о готовности ловушки.

Общество для нас стало отдельной занозой в заднице. Раскручиваемые Дракарисом интриги, в суть которых меня посвящать никто не стал, стали причиной бесконечных звонков и предложений встретиться с отдельными членами Общества. Не имея ни малейшего понятия, с чем связано такое внимание, я всем вежливо отказывал, упирая на то, что сейчас решаю множество жизненно важных проблем. Со мной прощались, намекая, что помогут. Возможно, это тоже сыграло роль в изменении характера газетных статей, пишущихся о нас чуть ли не каждый день.

Когда я нашёл время вырваться из этого потного круга переговоров, чтобы съездить к сокровищнице Акстамелеха, то взял с собой всю семью, а еще Пиату, Костю, Зеленку и Красовского, попросту решив устроить по дороге пикник. Нам всем требовалась передышка.

Ну и, может быть, разговор по душам.

— Кейн! Сделай еще раз! — тыкал в меня длинной травинкой Азов, откормивший свою гоблиншу до такой степени, что та попросту задрыхла на пледе, — Ну сделай!

— Ты просто ребенок, — сурово осудила его Кристина, наблюдающая за упражнениями Пиаты и Петра Васильевича, — Сколько можно?

— Да я поверить не могу, что он — Сильверхейм! — воскликнул отошедший от своих злоключений блондин, — Натуральный Сильверхейм! Не может этого быть!

— Вот никогда этого не понимал, — отозвался я, призывая свой ледяной Лимит на кончик пальца и разрушая им травинку, начавшую разлетаться слабо мерцающими искорками, — Откуда такая восторженность по отношению к врожденной магии? Я что-то не встречал людей, которые удачно этим пользовались в бою…

— Потому что ты варвар и убийца, Дайхард Кейн! — завороженно фыркнул Костя, рассматривающий деструктивное действие Методы на травинку, — Ты в нормальном высшем обществе лишь при дворе крутился, и то недолго! Вся жизнь у тебя как на фронте! А Лимит — он не для того, чтобы его использовать, он для того, чтобы быть!

— Глупости, — решительно осудил я глупости, зажигая на другой руке несколько крохотных молний, — Магия, пуля, бомба, силовой доспех… всё это инструменты. Метода — просто неудобный инструмент. Их даже в дуэлях отказываются использовать, чересчур уж боятся.

— Потому Константин и говорит верно, что ты убийца и варвар, — прижав к себе заснувшую Алису, беззлобно заметила Кристина, — В жизни есть не только война, муж.

— Ага, еще и любовь, — улыбнулся я ей, а затем, когда она попыталась улыбнуться в ответ, кивнул на Пиату с Красовским, — Вот, приблизительно, такая.

Высшая эйна вовсю гоняла находящегося в «последней осени» питерца аркхавном, спертым ей в особняке. Петр Васильевич старался уклоняться, отпрыгивал и парировал вполне серьезные выпады бронированными руками доспеха, но особых успехов пока не было. Тем не менее, бывший бандит совсем не жаловался, а сосредоточенно упражнялся, останавливаясь лишь тогда, когда мышцы начинало сводить. На боль ему определенно было плевать.