Книга Опала на поводке, страница 64 – Харитон Мамбурин

Последнее было откровенной ложью. Никто Героя не отчислит, так как японскому императору и всем заинтересованным родам вовсе не с руки придумывать новый способ подкладывания ряда аристократок под простолюдина. Пойдут на любые нарушения, даже откровенную ложь… просто потому, что все, чье мнение может волновать таких особ – в теме.

— Пусть отчисляют, - упрямо мотнул головой набычившийся ученик Якусейсшо, - Я снова буду жить с родителями!

Вот как. Я прострелил лежащему телу череп, выбил гильзу из барабана, продул гнездо и зарядил новый патрон. Осталось лишь достать определенным образом склеенный лист бумаги с моей фамилией и располовинить его. Одна часть в руки членам семьи, вторая – на входную дверь дома для полиции.

— Все, на выход, - мотнул головой я балбесу, - Здесь мы закончили.

Через пару часов Буря пошла на спад. За это время я расправился еще с десятком разных дурных тварей, получил чувствительный укус в колено, несколько крепких тумаков от упругого комка фиолетовой жижи и один очень неприятный удар в ухо от призрака, одетого в строительную робу. Пришлось упокоить еще одного телокрада – тот, захватив тело подростка, вел себя излишне бодро, все пытаясь встать на ноги, но этим оказал явную моральную поддержку своей семье – японцы наглядно увидев поведение телокрада, даже сумели высказать нам благодарность. Все это время Таканаши Кей молча тащился за мной с угрюмым видом.

Лично мне было его поведение безразлично. Таканаши - не Рейко, не Распутин и не Сент-Амор, чтобы его чувства меня заботили. Он, по сути, даже не человек, а работа, к которой я только приступил.

Мы стояли на одной из общественных посадочных площадок дирижабликов и ждали, когда нас заберут. Я задумчиво курил, даже не думая снимать свои окулусы, а Кей понурив нос сидел на лавочке и о чем-то думал.

— Теперь ты меня презираешь? – внезапно раздался его голос.

— Не совсем так, Таканаши-кун, - довольно вежливо ответил я, убаюканный сигаретой, недосыпом и револьвером запазухой, - Тебя не приучали годами к мысли выполнять свой долг. Не учили обращаться с оружием. Сказали «надо», прочитали пару лекций, дали в руки пистолет и вот, ты уже летишь стрелять людей. Я тебя не презираю, потому что это, по сути, был не твой долг. Как японца и гражданина тебя осуждать не за что.

— А я разве могу быть еще кем-то? – в подавленном голосе послышалось любопытство.

— Разумеется, - хмыкнул я, выбрасывая окурок в урну, - В первую очередь ты мужчина. Причем, заметь, взрослый! Вот здесь ты провалился.

— Я не струсил! – тут же послышалось ожесточенное. Я обернулся и встретился глазами с разозлившимся мальчишкой, - Просто не захотел! Просто принял решение!

— На поле боя отказ подчиняться приказу вышестоящего – смертная казнь, - зевнул я, наблюдая, как неторопливо садиться полицейский дирижаблик, - Но лично мне – плевать. Я жив, ты здоров, второй раз такого не повторится… а значит – закрыли тему.

Меня определенно ждал неприятный разговор с директором, который точно возлагал совершенно другие надежды на эту внезапную Бурю, но господину Суга точно нужно подробнее узнать о том, как исполняются контракты. В самых мрачных красках.

Я пожалуюсь папе!

— Милорд, я вынужден выразить протест, - насупившийся Уокер сидел напротив меня в моей карете, управляемой Баркером, и недовольно сверлил меня взглядом, - Лицам вашего возраста и положения категорически не пристало посещать подобные места.