Книга Изгнанник на цепи, страница 147 – Харитон Мамбурин

Я шустро пополз по-пластунски дальше, кривясь от боли в боку.

Автоматон уже перемолотил две трети бойцов императора, когда главный у них отдал команду использовать дымовые гранаты. Поле боя, и так хреново видимое из-за постоянно источаемого «Григорием» и пулеметами гвардейцев пара, начало затягиваться еще и дымом. Взрёвы парных пулеметов сразу зазвучали реже, механизму необходимо было четко видеть цель. Я ругнулся, сдерживая порыв прийти своему охраннику на помощь. Сначала нужно было доделать основное.

Забежав за тыл усадьбы, я обнаружил три стоящих в ряд ЭДАС-а, высасывающих из окружающей среды мельчайшие частицы эфира. Последние, если гвардейцы еще в дом свой хлам не затащили, что вряд ли. Выданные из «пугера» три пули по пузатым бакам накопителей заставили аппараты радостно взорваться, разбрасывая по сторонам обломки и шестеренки. Теперь можно бежать на выручку своему автоматону… или, если говорить без прикрас — зачищать тылы.

Вывернув из-за угла, я увидел лишь большое облако дыма, внутри которого еле угадывалось шевеление. Бросив ружье, выхватил оба «раганта», заряженные мощными разрывными патронами, и, пригибаясь, побежал вперед.

Лязганье и грохот, с которым бронированные фигуры пинали всё-таки поваленного ими автоматона, разносилось в густом дыму, указывая мне на будущие цели. Точнее — на их силуэты. Выпустив по полбарабана из каждого ствола по троим смутно видимым фигурам, я бросился на землю и, проскользив по грязи, отстрелялся оставшимися патронами. Силуэты трех бойцов неуклюже разбежались по сторонам, а я выругался на собственную тупость — разрывные «рагантов» были куда слабее, чем у «директора».

Спрятаться за угол хрупкой и уже полуразрушенной подсобки труда не составило. Вокруг звучала отборная японская ругань во весь голос — то ли я кого-то оглушил, то ли старались отвлечь внимание. Пальцы скользили по мокрому скользкому патронташу, с трудом выколупывая из него бронебойные патроны. «Григорий» возился в грязи, обиженно гудя и угрожая небу пулеметом, второй ему всё же оторвали с «мясом» в виде рудимента конечности. Самостоятельно встать он был не способен совершенно.

— Покажись! — внезапно заорал у меня за спиной мужской голос с истеричными нотками, — Покажись!

Высунувшись из-за подсобки, я испуганно выстрелил трижды в крикуна, заставляя его сменить тональность на предсмертный хрип, и тут же рванул куда подальше, чуть не упав от пробуксовки на старте. Вовремя. На звук револьверных выстрелов открыли огонь аж три пулемета. Удирая, я оглянулся, отметив три череды вспышек из одного места. Через секунду туда уже был отправлен Арк с гранатой в лапах.

Рвануло, причем, вроде бы, неоднократно. Бегу обратно, вращая головой как проклятый, в надежде поймать движение в этом дыму. Война ёжиков в тумане, блин. Троицу стрелков посекло насмерть, у одного аж кусок из грудной клетки пропал, демонстрируя всю прелесть варварски вскрытой консервной банки со свежим мясом. Видимо, его гранаты сдетонировали. Еще один шевелится, натужно пытаясь перевернуться со спины на живот. Вытягиваю меч, вонзая его под нижнюю челюсть, в место, не прикрытое металлом шлема. Судороги, смерть.

Кажется… или дым начинает рассеиваться?

Ответ на этот вопрос получить не удается, зато удается получить чемпионский пинок в спину, отправляющий меня, как гордую птицу, в полёт. Лечу, еле успевая частично сгруппироваться, падаю на грязь, наполовину катясь, наполовину скользя по ней. Мыслей в голове ноль, сплошная нецензурщина. Слышу ругань, силуэта пнувшего меня человека не видно. Переворачиваюсь на спину, пытаясь уползти с места приземления, чтобы не получить очередь, захлебываюсь от боли. Болят плечи, оба — на левое пришлось приземление после пинка, правое получило рукоятью меча, принявшего на себя удар обутой в сталь ноги.