Книга Воин в осаде, страница 63 – Харитон Мамбурин

— Жестоко, — подумав, отреагировал бывший император, — Таким ты видишь мир?

— Да.

— Тогда я чувствую даже благодарность к Древним, что такие как вы защищают нас от… вот этого.

— Наверное, вы первый, кому предоставилась возможность высказать эту благодарность одному из нас.

— Предлагаю закончить с любезностями и перейти к делу, Эмберхарт-кун, — Кейджи резко развернулся, побледнел как мел, даже покачнулся, но смог взять себя в руки, направив взгляд точно в пустые глазницы моего прискорбно голого черепа, — Я не могу игнорировать возможность что-то изменить. Пусть я и ушел совершенно неподобающим образом!

— Вы ничего не можете изменить, — прошамкал я уже почти беззубым ртом. Вопрос, почему я шамкаю, не имея губ, так и не был озвучен, — Это против правил. Зато я могу слушать. Это не нарушает правила.

Спустя некоторое время шишковатые суставы многочисленных рук демона защелкали куда оживленнее. Они несли, соединяли, скрепляли, приживляли. Чувствовалось всё это предельно странно — когда тебя разбирают и собирают буквально по лоскуткам. Органы занимали своё место в реберной клетке, а я чувствовал щекотку. Легкие расправлялись, делая первый глоток воздуха, а это чувствовалось как множество слабых ударов током. Глаза вернулись на свое место, мышцы и сухожилия обвили кости, кожа без всяких намеков на шрамы и швы соединилась под пальцами существа, напоминающего выходца из кошмаров.

Хотя, о чем это я? Аркантведот Станс и есть выходец из самых страшных кошмаров. Прозвище «Знатока Людей» ему дали совершенно не за то, что он выслушал тысячи прохладных историй от лежащих на диване страдальцев.

— Всё, — проскрипели рты демона, — Закончил. Завершил. Интересно. Высокая… восприимчивость. Привычен. Пошло на пользу.

Он убрал все шрамы и спайки, вычистил все следы от пуль, когтей и техник. Ликвидировал все микротравмы, что накопил мой организм к шестнадцати годам. Деформации, узлы, осадки, вредные вещества. Очистил легкие.

Я вздохнул полной грудью, чувствуя себя заново родившимся.

А затем сунул сигарету в рот, тут же её прикуривая. Душа мертвого императора молча наблюдала за мной от окна.

Первый звоночек был слишком мутным, поэтому я не совсем разобрал сигналы, что подавал с непривычки мозг, но взяв в руки свою довольно тяжелую трость, сразу до конца сформировал мысль о том, что «что-то не то». Трость слишком мало весила.

— Ты же должен был привести меня в норму? — поинтересовался я у демона.

Кольца чудовищной многоручки пришли в движение. Обычное существо, имеющее начало и конец, обычно в начало жрет, а конец использует для обратного процесса, но у Знатока Людей имелось собственное мнение на собственную физиологию. Он выпятил по направлению ко мне бок, сдвигая свои многочисленные длинные конечности навроде ресниц. А затем посмотрел на меня несколькими сотнями глаз, задавая хором прозвучавший из всех его пастей вопрос:

— Что. Есть. Норма?

И вот как ему объяснить? Да еще если учесть, что время уходит, как вода сквозь пальцы и приближается время нашего выхода? Придется свернуть такую незначительную тему, как собственное здоровье, тело, жизнь и бытие, ради сохранения лица себя, как приглашенной персоны. Вздохнув, я сказал, что претензий не имею, продолжив одеваться.

— Теперь, Эмберхарт-кун, никто не поверит в распространенный мной слух, что твое выражение лица было таким… особенным из-за полученных увечий, — с тихим смешком сказал мне вслед бывший император.