Книга Вера в ствол, страница 96 – Харитон Мамбурин

Мне кивнули. Сразу. Хатсбург стала похожа на какающую грецким орехом мышь.

— Эрика, поздравляю, тебя только что трахнули в качестве взятки! — тихо рассмеялся я, отхлебывая пиво, — Как аванс? Понравился?

— Рус-сссский! — меня полезли бить через полуодетую смуглянку, — Ты даже её умудрился испортить! Как?!! Как?!!!

— С тебя полотенце сползает!

— Норма, поправь моё полотенце!

— Она не может, ты её на меня заваливаешь.

— Тогда бей его! Бей! Норма! Фас!

Технически, это была просто невинная возня молодых людей, без сексуального подтекста, но выглядело всё предельно двусмысленно, особенно для вышедшей из комнаты Широсаки, сонно потирающей глаз. Второй, свободный, тут же выпучился при виде организованного нами зрелища, а оно, это зрелище, принялось стремительно развиваться — при виде своего «врага» Норма попыталась удрать, уже голая вампиресса попыталась её задержать, вцепившись в шорты, так что пришлось падать с дивана мне, чтобы Хатсбург не грянулась лицом о паркет. Как результат — две голые женские задницы и оседланный вампиром я на полу… причем, неторопливо едущий на спине по этому самому полу. Сил у оборотня мало не бывает.

— Юки, прими ответственность! — строго сказал я полностью выведенной из строя кицуне… и получил чьей-то грудью по лицу. Добыча Эрики вырвалась и убежала. Спасибо ей большое.

Ах да, бинтуронг, с осуждением глядящий на всё происходящее с прибитых к стенам ветвей. Прекрасная картина.

Правда, уснуть после всей этой возни мне было трудновато. Эрика мне нравилась, она знала, что мне нравится, а я нравился ей. Однако, мы оба, чуть ли не по молчаливому сговору, не хотели трахаться ради того, чтобы трахаться… и тут в ход вступали уже мои противоречия. Я и в прошлой жизни почти не уделял внимания амурным делам, предпочитая гасить потребности с опытными и страстными куртизанками, а вот под конец жизни попал именно в любовный переплет. Именно тогда, когда задний ход дать уже было нельзя, сменить парадигму жизни невозможно. Теперь же, пусть это и новая жизнь, но в молодом теле старый я, который помнит Пиату. Точнее, не может забыть.

Поэтому да, завтра я снова пойду искать продажной любви, а в отряде у нас всё будет без ненужных происшествий.

— «Хотя, если так рассудить, то спасает Норма…», — сонно подумал я перед тем, как вырубиться, — «Думать можно что угодно, но грань всё ближе и ближе»

В приоткрывшуюся дверь что-то прошмыгнуло, моментально закопавшись ко мне под тонкое одеяло и прижавшись к боку горячим тельцем, в котором суматошно и сильно билось сердце.

— Я боюсь! — пропищали мне на ухо задыхающимся голоском кицуне, — Я её теперь боюсь, Петр! Можно…?

— Кого из них? — фыркнул я, почему-то уверенный, что бояться Широсаки Юки надо вовсе не того, что оборотень может её загрызть, а того, чему этого самого оборотня может научить злобная Хатсбург. А то японка Норму вылизала, а вот наоборот тоже может случиться. С нюансами.

И получится у нас тут лесбийское трио, альв-целибатник, блондин-монашколюб и распутный русский, научивший всех плохому, но оказавшийся не у дел. Ирония судьбы.

…простите, забыл бинтуронга, пользующегося случаем в виде открытой двери и взбирающегося сейчас мне на грудь. Немного зоофилии в студию!

С утра вампир и кицуне куда-то смылись, Норма спала, так что у нас получилось собраться на кухне чисто мужским коллективом. Выяснив, что за шум-гам был вчера ночью, Марий покачал головой, объявил, что меня такими темпами скоро изнасилуют, а потом как-то, слово за слово, сумел развести Алебастра на откровения по поводу сексуальных предпочтений его народа.