Книга Псалом дробовика, страница 12 – Харитон Мамбурин

— Вы… вы даже не представляете, в какую яму себя ввергли этими выходками, Марий Гритт! — наконец, прорезался толстячок, представившийся личным секретарем кардинала Рома, — Вас запрут до конца ваших дней!

— Мистер Карпентер… — продолжая улыбаться, Марий наклонился над толстяком, — Вы и вся ваша шайка… прибыли к моему частному дому, к владению барона Инквизиции Гритта. Вы оскорбили меня хамством, не предоставили ни одного документа, ни единого приказа, предписывающего вам подчиняться, сюда даже не явился сам кардинал. Вы отказываетесь понимать, что я могу свободно расстрелять всю вашу делегацию, и мне на это не возразит ни единая душа на площади. Ни единая душа в Управлении. Я буду вправе. Но, знаете что? Я могу поступить лучше. Интереснее. Например, рассказать всем представителям других религий, наблюдающих сейчас за нами, о том, зачем вы явились в Апсародай. О попытке геноцида Японских островов, чуть не свершившейся пятьсот лет назад. Мне поверят, ведь вы тут как живое подтверждение. Что будет дальше, подумайте сами…

Блондин вовсе не хотел скандала, он хотел, чтобы клоунада кончилась. Похмельный Петр, не ставший никого убивать, вынудил тем самым Мария опуститься до грязных карт, от которых толстяк сразу намылился на тот свет, побледнев до синевы и начав качаться. Да, утомительно учить всех и каждого о той свободе действий, что имеет отдел «необходимого зла», но у него, Мария, и других дел полно. Например, прикрыть Агнешку, от которой ватиканцы могут оставить один пух и перья, или провести брифинг с его друзьями-алкоголиками, которые, получив срочный заказ искать по Апсародаю колдуна, решили вместо этого надраться всем колхозом.

Оставив, наконец, заткнувшегося секретаря, Гритт намылился домой, но оказался перехвачен хитро ухмыляющимся отцом Василием, от которого шёл неслабый водочный перегар.

— Смотрю, вы с ними также, как с нами, обошлись, а? — подмигнув, спросил русский.

— Нет, — качнул головой блондин, останавливаясь, — С вами дело иметь было опасно и рискованно. А с них мы возьмем десятикратный ценник.

— Безбожники.

— Если нас пытаются ударить по щеке, то мы заставляем каяться за этот грех.

— Цель их визита не разъяснишь?

— Пока нет.

— Ну и Бог с тобой.

— Он со всеми нами…

Вялое перебрасывание фразами было прервано появлением потертого автомобиля с шашечками такси, с визгом и дрифтом затормозившего буквально за метр до одной из машин, на которых прибыли гости острова. Из прибывшей машины буквально пулей вылетел одетый в костюм молодой человек, который, оглядевшись бешено по сторонам, рванул к едва стоящему на ногах Карпентеру, секретарю кардинала, вопя по дороге:

— Кардинала похитили! Его преосвященство схвачен! Сеньор Карпентер!! Что нам делать?!!

Моргнув, Марий тряхнул головой, а затем посмотрел на отца Василия. Тот, вынув изо рта сигарету, хотел что-то сказать, но, поперхнувшись, закашлялся, маша на блондина рукой. Барон, не выдержав комичности всего происходящего, усугубляющейся наступающей паникой и полными любопытства лицами соседей, начал хохотать.

Картина дурдома, нарисованная до этого в весьма мрачных тонах конфронтации, принялась приобретать новые краски. Прижимающий руку к сердцу и садящийся на горячий асфальт секретарь стал финальной точкой абсурда, так что, объявив во всеуслышанье о том, что с него хватит, Гритт просто-напросто скрылся в доме, оставив на улицу целую груду абсолютно беспомощных паникующих ватиканцев, ничего не понимающих посторонних и слегка огорченную его отсутствием Агнешку Новак, которая, тем не менее, уже поняла, что гостям Апсародая стало очень резко не до жительниц монастыря.