Книга Псалом дробовика, страница 29 – Харитон Мамбурин

— Тогда годится, — тут же согласились с ним, — Бегать по жаре и искать колдунов — так себе занятие.

Чудесный и мирный день продлился часов до трех ночи. Мы поиграли в настолки, пошутили, поучили Норму играть в техасский холдем, а затем расползлись по комнатам, не выпив ни капли алкоголя. Умиротворения и без того было достаточно. В кои-то веки не нужно было куда-то бежать, тренироваться в подводных работах, рисковать за гроши, охотиться за колдуном и кардиналом. Проблемы если и были, то именно к нам они на сегодня не имели отношения.

Однако, когда я уже валялся в постели, просматривая любимые сайты с мемами, кое-кто решил вторгнуться на мою территорию. Это была Эрика Хатсбург собственной персоной, с влажными после душа волосами и всего лишь одним полотенцем на теле. Не очень большим полотенцем, я бы сказал. Даже очень небольшим.

Плюхнувшись задом на кровать, и показав тем самым куда больше, чем позволяют приличия, Эрика уставилась на меня непонятным взглядом. Отложив смартфон, я вопросительно приподнял бровь.

— Сколько человек ты сегодня убил, Петр Красовский? — задала почти неодетая женщина необычный вопрос.

— Четверых… или семерых, — честно ответил я, моргнув, — Не помню.

— Четверых или семерых… — задумчиво пробормотала она в ответ, слегка кивнув себе, как бы в подтверждение слов, — А… за всю жизнь? Ну, в смысле сколько себя помнишь? Как думаешь?

— Я прикрою глаза, ты меня сильно отвлекаешь, — вздохнул я, — Но, если усну, не буди, это гораздо сложнее, чем считать овец!

В ответ меня пихнули рукой в живот, чуть не оголив свою грудь. К счастью, та была слишком большой, и вся оголиться не успела.

— Не могу тебе ответить на этот вопрос, честно… — спустя несколько минут усилий, ответил я, разводя ладонями в стороны, — Давай так. Уберем из уравнения тех, кого я убил бомбами, либо обрушением здания, также тех, на кого ставил эфирные мины, затем все нечеловеческих существ, не уверен в степени их разумности, забудем про две шахты, которые пришлось завалить и… исключим, пожалуй, китайцев. Я реально в них путаюсь. Получится ну… полторы-две тысячи, не больше.

Пару минут Эрика молчала.

— Полторы-две? — хрипло переспросила она.

— Видишь, как сложно посчитать, — вздохнул я, — Но на такие вопросы отвечают либо «много», либо точно. Ты спрашивала, чтобы услышать «точно». Я старался. А, стоп, еще есть и эта жизнь. Ну тут человек пятьдесят… вроде бы.

— Пятьдесят, Красовский, это на пятнадцать серийных убийц наберется, — тяжело посмотрела на меня вампиресса, — Или на две полноценные карьеры киллера. А тебе девятнадцать месяц назад стукнуло.

— Эрика, ты — красивая голая женщина в моей постели, — ухмыльнулся я, — Таким обычно врут напропалую, чтобы понравиться. Особенно в девятнадцать лет. Я тебя ставлю выше этой прозаики, но, должен заметить, что моё терпение небезгранично. Твоей чести ничего не угрожает, но вот вылететь отсюда с пинком под задницу вполне можно. Шансы растут буквально на глазах.

Это было очень мягко сказано. Эрика очень красивая женщина. Высокая, стройная, с крутыми бедрами и длинными ногами, большой и упругой грудью. Её тело и лицо — это высочайший компромисс между женственностью и произведением искусства. При этом, она — не подиум, не витрина, не реклама, а живой человек с естественной грацией, без комплексов. Чтобы не хотеть такую, нужно быть либо бароном, либо альвом.