Книга Псалом дробовика, страница 3 – Харитон Мамбурин

Здесь её работа была закончена.

Фильм ужасов — он как комедия. Ты смотришь за поведением серийного убийцы, монстра, живого мертвеца, ведьмы какой-нибудь, либо съехавшего с катушек маньяка и… тебе смешно. Вот зачем вурдалаку пугать свой обед? Зачем призраку гоняться за женщиной по всему поместью? Зачем убийце терроризировать свою жертву, когда он сам — просто поехавший любитель, не понимающий последствий своих действий? Это всё, конечно, сцена, постановка, чей смысл заставить вас сладко ахать от внутренней дрожи и сопереживания, но, как приличный серийный убийца и немножечко маньяк, признаюсь — для нас фильмов не снимают, а от ваших мне смешно!

Ну, впрочем, до момента, когда появляется шанс сыграть главную роль в реальности.

Этим я сейчас и занимался на темном заброшенном складе, притулившемся около порта Старого города. Шёл себе, немного хромая, вдоль стены, да вёл по ней, ржавой и железной, тупой стороной «ка-бара», вызывая к жизни противный мерзкий скрежет. Недолго, долго нельзя. Эффект пропадает, да и слышать нужно, что там поделывает моя будущая кровавая жертва?

Та, между прочим, пыталась отдышаться, спрятавшись за какими-то ящиками.

— Пабло. Пааа-бло… — почти пропел я с улыбкой, направляя голос вверх, в центр полупустого помещения, огибая небольшую кучку мусора, чуть ранее трещавшую под ногами убегающего, — Ты устал бегать? Посиди, Пабло… Я уже близко!

Теперь стоит подобрать на ходу солидный ржавый болт, а затем по высокой дуге запулить его в сторону от ящиков, чтобы…

Банг! Банг! Банг! Револьверные выстрелы идут один за другим, перепуганный бандит лупит в белый свет как в копеечку! Это нам нужно, это нам важно, но кто так относится к боеприпасам⁈ Пабло, у тебя осталось всего два патрона!

— Сволочь!! ААА!!! — именно с таким полувоем-полувизгом парень, только что потративший более половины своего боезапаса, срывается с места, продолжая от меня убегать, сшибая разный хлам и ушибаясь в процессе. Пару раз его силуэт мелькает на светлом, соблазняя меня вогнать ему пулю в ляжку, но я сдерживаюсь, продолжая неторопливо шагать по его следу.

Всё-таки, первое мое дело после Саттахипа, где умудрился получить в каждую ногу по девятимиллиметровой пуле, а потом еще и поймать заражение. Плюсом было, что почти всю дорогу до Басолана провёл в бреду, а вот потом, оказавшись дома, принялся выздоравливать. Лежа, разумеется. С пристающей ко мне японкой, с самкой бинтуронга, назначившей меня своим любимым лежаком, под укоризненными взглядами Мария Гритта, работающего ежедневно водителем и грузчиком для дорвавшейся до денег вампирессы…

Я уж молчу про то, что слегка ожившая Норма, наша безотказная слуга-оборотень, быстро прочухала, что я умею отпугивать разных несносных лисиц, от чего повадилась прятаться у меня под кроватью… либо на кровати. А это, знаете ли, несло свои осложнения! Петр Васильевич, конечно, человек широких взглядов, но когда его окружают волчица, медведь и лиса, да еще и в жарком тайском климате, то он и сам может озвереть!

Именно поэтому, кстати, я сейчас и играл маньяка для Пабло Мубарро, мелкого ублюдка, прибывшего в Апсародай менее недели назад. Кстати, хорошо играл, если не считать того, что на придурка был подсажен «жучок», а мой смартфон прекрасно показывал на карте, где этот нехристь сейчас сидит. Увы, господа, я не могу быть аутентичным чудовищем, мне пока бегать нельзя!