Онлайн книга «Псалом дробовика»
|
Удобная эта штука, оборот, думал я, стоя под тугими струями теплой воды. Главное ведь, что? Сохранить массу тела, да целостность основных органов, всё остальное превращение лечит. Даже отмудоханный мной этот Хиро после оборота будет как новенький, даже если бы я ему колени прострелил, как сильно хотелось. Правда, риски есть. Оборотни инстинктивно превращаются, если им совсем уж худо, а в таком случае, например, при простреленной крупным калибром печени, шанс из умирающего превратиться в гарантированно мертвого — довольно велик. Не то чтобы шансы в любом случае большие, но всё равно, как-то мысль о том, что ты себя инстинктивно убиваешь… не очень вкусная. В приоткрывшуюся дверь всунулись женские белые кроссовки, а вслед за ними и белая лисья морда, сжимающая их в зубах. Затем показалась и остальная часть Широсаки-лисы, пытающейся прокрасться в ванну, не привлекая внимания. — Здрасти, — поздоровался стоящий под душем я, улыбаясь остановившемуся зверю, — Тащи сюда, ставь под струи! Это было даже забавно. Юки закрутилась на месте, занервничала, но спустя несколько секунд, имея вид воровской и придурковатый, сунулась под душ, ставя свою обувь рядом с моей. А затем села, прижав уши и подставляя пушистое тело под струи воды, зажмурилась и сделала вид, что всегда тут росла. Упустить такой шанс я не мог. У меня была вода, мыло, шампунь и гигантская лиса — всё, что нужно, чтобы помыть лису. Я никогда раньше такого не делал! Процесс был начат слегка сумбурно и хаотично, разинувшее пасть животное с выпученными глазами суетилось, не совсем адекватно реагируя на начавшуюся помывку, но постепенно втянулось и расслабилось. Главное ведь, что? Уверенность, спокойствие и настойчивость, а также еще можно разговаривать с пациентом, благо тот отвечать не может, хоть и не кусается. Скулёж и тявканье я не понимал, зато знал, что прекрасно понимают меня! Правда, под конец, уже сполоснутая Юки решила устроить сюрприз. Улегшись прямо под струями воды, оборотень начала трансформироваться при мне, причем быстро и плавно. Шерсть «всосалась» под розовую кожу, конечности с легким треском вытянулись, хвост, казалось, втянулся в задницу как макаронина, морда сплюснулась, превращаясь в лицо — и вот, рядом со мной с плиток встает уже тоненкая азиатка, закрывая свои совсем небогатые прелести… с красным лицом и горящими ушами. Уткнувшись мне лбом в грудь свежепомытая задала вопрос дрожащим голоском: — Ты… зачем⁈ В её тоне было понамешано многое, но ничего особо серьезного. — Терапия, — спокойно ответил я, намыливая себе голову. — Что⁈ — Терапия от твоей стеснительности. Жизнь у нас неспокойная, ситуации могут быть разные. Ты можешь получить ранение в задницу, я могу получить. Любой может оказаться на больничной койке. За ним придётся ухаживать так, как вы ухаживали за мной, когда удирали из Тайланда. А ведь вы не только повязки меняли, но и поили, кормили, убирали, хм, остальное. Так что, если тебя скрутит какое-нибудь отравление или еще что-то, чего оборот не сможет убрать, ты должна быть готова обратиться к своим товарищам. А еще, как ты могла сегодня убедиться — обернуться у кицуне не всегда выйдет. Свидетели. Постояли, помолчали. Широсаки переваривала информацию и, судя по всему, аргументов против у неё особо не было. Затем она начала говорить, также не отрывая лба от моей груди. |