Книга Псалом дробовика, страница 64 – Харитон Мамбурин

Работать с Юки было удобно. Легкую лисицу нужно было держать и страховать, пока девушка вбивала костыли между стыками древних кирпичей, но моя помощь была почти номинальной. Ловкая как обезьянка, Широсаки делала своё дело, успевая еще слушать хотелки высовывающегося сверху вампира. А у той с ними никогда не ржавело, так что Хатсбург, оценив фронт работ, потребовала систему автополива висячих горшков, небольшой ангар для дронов с электропроводкой и, заодно, наступить мне на лицо.

Последнее кицуне делать не согласилась — из-за того, что я её удерживал на одном плече, её тыл был полностью открыт для акций возмездия.

— Эрика сегодня вредная! — неожиданно нанесла японка подлый удар по условному союзнику, — Её, наверное, сегодня плохо любили!

— Да вообще не любили! — донеслось спустя паузу сверху озадаченное, — А почему?

— Потому что, когда я пришёл, ты уже храпела в обнимку с черной зверюгой, — напомнил я, передавая очередные костыли хихикающей Юки, — Мне пришлось спать на диване в зале. Не спальня, а проходной двор.

— В следующий раз приходи ко мне! — внезапно заявила Широсаки, продолжая там что-то деловито делать, — Я маленькая, тебе удобно будет!

— Маленькая, но нааа-аааглая… — еще более озадаченно протянула Хатсбург, — Охренеть. Растет наша девочка.

— Во мне горит огонь свершений! Ты сама его зажгла! — как-то злобненько вякнула лисица, щурясь наверх, откуда на неё смотрело лицо Эрики.

— Окей! — неожиданно охотно согласились сверху, — Я снова Соню позову! Посмотрим на твою отвагу!

— А моим мнением никто поинтересоваться не хочет? — хмыкнул я, прикидывая, дать ли по заднице наглой мелочи или как.

— Нет! — категорично отрезала вампиресса, высовываясь еще сильнее, — Сам виноват! Не мог бинтуронга выгнать и меня разбудить!

Женщины, их не поймешь. То они не любят, когда к ним пристают, то любят, то с бинтуронгом, то из собственной постели выгоняют. Сложно с ними. Причем, какую не возьми, кроме Нормы. Может, Алебастр был прав?

Эти мысли мне не дал додумать зычный клич снизу, издаваемый весело скалящимся русским попом, отцом Василием. Тот интересовался, насколько мы заняты и не хотим ли заработать немного денег честным и праведным трудом на благо обществу?

Ответив ему, что немного хотят в «Жирном куске», предоставляя соответствующее качество услуг, мы открыли нечто вроде торга, где по осаждающему нашу твердыню русскому велся перекрестный огонь трех голосов. Провалив попытку дипломатии и не объясняя (на всю площадь) сути заказа, хитрый поп зашёл с другой стороны, намекнув, что там, где мы нужны, будет наша знакомая общая подруга с рыжими волосами и темпераментом бешеной кошки. Получив в ответ наше равнодушие, одетый в черную рясу человек приуныл… но вскоре начал о чем-то шушукаться с таки выбравшимся из дома Гриттом.

Минут через десять из окна, откуда раньше торчала голова Эрики, с жужжанием вылетел мелкий дрон, от чего я сразу диагностировал:

— Сворачиваемся, Мария уболтали.

///

Гритту в последнее время было нелегко. Наверное, он поэтому и согласился на весьма скудно оплачиваемую просьбу отца Василия. Хотелось чего-то простого. Наставить на кого-нибудь ствол, выстрелить, ощутить адреналиновый взрыв.

Раньше, в академии, Барон любил нетривиальные задачи. Ему, как будущему офицеру, вечно подкидывали какие-то закавыки, но они, черт побери, были сплошь тактического характера. Как расположить людей, как действовать в дефиците информации и личного состава, как выполнить миссию с половиной раненых во взводе, переносимых на руках… это ему было знакомо.