Книга Выход воспрещен, страница 66 – Харитон Мамбурин

Кулак женщины сжался до скрипа, а сама она отвернулась от монитора.

— Бесполезная, даже вредная способность, — тем временем бормотал Лещенко, — В туманном состоянии, как его можно назвать, Виктор беспомощен, разве что сохраняет рассудок и, наверное, может так или иначе ощущать, что происходит вовне и в нем самом, но управлять своим новым телом сейчас не способен, иначе бы датчики это зафиксировали. Подозреваю, что если он превратится на открытом воздухе, то… скорее всего, просто развеется. В остальном его «туман» совершенно безвреден для живых существ, просто ограничивает видимость. Потенциально, если он научится управлять собой в такой форме, поддерживать её целостность… гм, тогда, возможно, способность станет крайне полезной. Но никаких предпосылок пока не наблюдается. Да.

— А что насчет того, что он перестал вызывать тревогу при взгляде в глаза? — решила задать вопрос женщина, — Это же говорит о том…

— Это ни о чем не говорит, Нелла Аркадьевна! — вскинулся гневно засопевший ученый, — Ни. О. Чем! В этом-то вся и суть! Этим Изотов и ценен! С ним статистика не работает! Он потенциальный носитель новой перспективы, нового взгляда на сами способности неосапиантов!

— Только сотрудничать с вами не собирается, — ухмыльнулась женщина, откидывая назад тяжелую копну собственных волос, — Впрочем, мне плевать. Чем раньше вы заберете его из Стакомска, тем проще будет жить нам. А вот вам… не думаю, товарищ Лещенко.

— Что вы имеете в виду? — заинтересованно наклонил голову на бок её собеседник, отворачиваясь от мониторов и позволяя Виктору сесть на койку.

— Обширный личный опыт, не более, — Окалина горько усмехнулась, — Вы знаете, чем занимаюсь я и мои отряды? Знаете. Так вот, служба в моей епархии, товарищ, весьма специфична и требует весьма специфичных приобретенных качеств у солдата. Не умение жать на курок и бить людей по головам, как вы могли бы… остроумно заметить. Скорее, определенных изменений в психике, которые гражданский психиатр назвал бы травмами. Так вот, Егор Дмитриевич, ваша изначальная оценка о том, что у Виктора нервный срыв — говно собачье, как и теория, что он теперь пребывает постоянно под действием того коктейля, который вы ему вкололи. На экране, прямо сейчас, я вижу человека, который до конца будет отстаивать своё мнение. Вы не заставите его сотрудничать.

Ученый чуть помолчал, рассматривая майора. Немного, можно было принять даже за паузу в диалоге, слегка затянувшуюся. А затем щелкнул тумблером, заставляя Изотова снова стать белым дымом, заполняющим камеру.

— Боюсь, что вы не правы, Нелла Аркадьевна, — наконец, заговорил он, — Сразу по двум пунктам. Первое — инъекция не прошла бесследно. Не могла пройти. Изотов активировался задолго до того, как введенный ему препарат заработал на полную. Это определенно вызвало изменения в его психике, о чем я могу утверждать уверенно. Анализы крови после активации получены, в них нет следа веществ. Еще одна загадка, которая будет разгадана. Второе — желания и убеждения самого участника проекта «Симулянт» ничего и никогда не стоили, это вы должны понимать. Я могу производить на него воздействие в самых широких пределах. Самых. Широких. И через пару минут я вам продемонстрирую, что это значит. Затем мы с вами попрощаемся.