Книга Плащ и галстук, страница 104 – Харитон Мамбурин

А что здесь? Обожравшаяся свинья, судящая тех, у кого нет возможности вкусить хотя бы одну десятую из того, что когда-то пережил я. Но это не значит, что они не хотят.

О, они сильно, очень сильно хотят. Они хотят хотдогов и пицц, хотят вилл у моря, желают подобострастия и доказательства своей исключительности. Они не понимают, почему не получают всего этого здесь, в безопасности этой страны. Ведь там, за её границами, пусть и закрытыми на замок, довольно легко получить эти блага. Если ты сумеешь сохранить свою свободу и независимость. Люди всегда хотят для себя лучшего, даже если они уже не совсем люди.

— Станишева Надежда Петровна, так? — равнодушно произносит следователь на записи. Напротив него не заключенный, а нечто наподобие аквариума, заполненного густой и прозрачной зеленой слизью. И трясущейся, сильно трясущейся. Настолько, что неосапиантке приходится сжимать в едином спазме всю свою массу, чтобы проговорить ответ.

— Да! Я не могу! Долго! Говорить! Больно! Это я! Я подменила… мной подменили Ковинец! Давно! В марте 88-го! Там есть запись, что она сменила цвет! Она его не меняла! Не меняла! Она вообще ничего не могла!

— Как вы избавились от её тела?

— Из… от тела? Её просто вылили! Вынесли и вылили! В ведрах! А я заняла её место! Изобразила прогресс! На измененную биохимию они сами придумали решение! Сказали — повторный пубертат! Самоосознание!

Идеальная замена. Девушка-слизь и девушка-слизь, разница лишь в цвете и возможностях. «Тархунчика» закидывали как шпионку на долговременную работу, с чем та удачно справлялась многие годы. Кто будет стесняться булькающую в кастрюле жижу? Наши обезьяньи мозги просто не приучены воспринимать то, к чему не готовы рефлексы и жизненный опыт. Станишеву внедрили, она успешно передавала материалы и сообщала подслушанное, но не могла не показывать «прогресс» своего контроля, а значит, спустя время, оказалась «свободна».

И попала сюда.

Савинов, тот, что оказался без рук, но успел в меня не только выстрелить, но и нанизать на свое энергетическое лезвие, вел себя по началу куда наглее скрытной шпионки. Заходясь в истерике, он требовал назад руки, а вместе с ними гарантии безопасности и свободный ход за границу. На основании этого обещал рассказать всё, что знает. После пары часов со мной и суток после в одиночной камере, мужчина убавил свои требования до… нуля, но оказалось, что он почти ничего толкового не знает. Обычный наемник, дешево купленный за пачку денег и щедрые обещания.

На его фоне Станишева, оказавшаяся обладательницей полного набора из пяти способностей, была просто находкой. Оба перекупленных безопасника, несмотря на свои внушительные способности, оказались обыкновенными вояками, не прошедшими отбор в серьезные подразделения по разным причинам, а вот поддельный Тархунчик уже была полноценным агентом… «Стигмы». Малознающим из-за долгой изоляции от своих, но все-таки членом организации.

— Женщина, — майор сидела, разминая пальцами закрытые глаза, — Женщина в старомодном бежевом плаще. И без лица.

— Контактный облик, — отозвался задумчиво курящий Темеев, сидящий около начальницы, — Это может быть мужчина, женщина, собака, девочка, кто угодно. Мы имеем дело с высокопоставленным «стигматовцем».

— И он криптид, — мрачно выдохнула Окалина, — Старый, опытный криптид.