Книга Плащ и галстук, страница 72 – Харитон Мамбурин

— Насколько он фантастичен, Изотов? — это уже спросила успокоившаяся от вида копошащейся на полу Кладышевой Молоко, — Что ты предлагаешь?

— Просто развить одну идею до одного логического конца, — поднял я левую руку, демонстрируя женщинам браслет со «стакомовскими» часами-следилкой, — Сделать так, чтобы все без исключения подсели на справедливость как на туалетную бумагу. Чтобы рвали в клочья за любое покушение на неотъемлемые права каждого гражданина. Понимаете? Каждого. Всех, без исключения. Свобода, равенство, гласность. Надзор. Защита. И всё это без человеческого фактора. Без коррупции, без своячничества, без взяток и подстав.

— Конкретнее можешь быть… придурок? — одежды на Веронике уже не было, но слегка подсохшая кровь закрывала куда больше, чем её обычные наряды. А уж вид ползущей к столу девочки по мраморному полу… брр.

Что же, хотите конкретики? Её у меня есть.

Лень — одна из движущих сил прогресса. Человек привыкает к удобствам с невиданной силой и скоростью, меняя свой быт и жизнь под них, если понадобится. Вот, к примеру, существуй вы на самом деле, уважаемая публика, смогли бы вы представить себе жизнь без… ну, к примеру, туалетной бумаги? Да, конечно, сказали бы некоторые из вас. Почему бы и нет? Биде, самый что ни на есть популярный ответ? А может быть, какая-нибудь мочалочка? Держу пари, была бы мочалка — появились бы такие маленькие-маленькие, но очень свирепые стиральные машинки, чтобы её тут же застирывать. Понятно, что и как, да?

И вот, мы обращаем внимание на творящееся у нас здесь и сейчас. Великий могучий Советский Союз, идущий по дороге к коммунизму и общему счастью. Что на дороге множество ухабов, и ежу понятно. Один из самых злых и отчаянно мерзких — злобный бессмертный спрут, известный всем под имением «бюрократия». Жизненно важный, больной, бесконтрольно растущий, замедляющий все процессы. Нюанс был в том, что «бессмертным» он был только до популяризации и развития компьютерных технологий.

Разумеется, в моей прошлой жизни эти самые технологии «спрута» не убили сразу и наотмашь. Слишком мало доверия вызывали чужие программы на чужом «железе», слишком инертна была структура общества. Но всё познается в сравнении. Бездушная, холодная, одинаково справедливая ко всем программа, делающая за доли секунды то, что тетеньки в разных собесах легко и профессионально растягивают на полчаса, способна изменить мир. Она удобна. Она не знает жалости и сомнения. Она не будет делить людей и неосапиантов, как делят их те, кто принимают решения. И, если её правильно преподнести, правильно запустить в человеческое общество… она станет его неотъемлемой частью.

А потом уже будет поздно.

— Ты серьезно?! — второй раз в жизни я видел Янлинь, удивленную почти до потери пульса. У девушки, запустившей меня в своё логово, аж руки бессильно опали.

— Милая, — вместо меня ей ответила проскользнувшая внутрь Кладышева, подходя к китаянке вплотную и крепко хватая ту за ягодицы в подобие объятия, — Он меня купил с потрохами! Полностью! И не только меня!

— Чееем?!? — заизвивалась бедная девушка, чувствуя, что её маленькой жопке что-то угрожает.

— Всем! Будущим! — Вероника до сих находилась в некотором неадеквате, — Сейчас я тебе все расскажу!