Книга Укус Милосердия, страница 49 – Харитон Мамбурин

— Так, этот момент я понял, он меня не удивляет, — остановил я натерпевшегося саппоро, — Вы хотите вампира в ученики, чтобы повысить престижность школы в глазах публики? Вызвать больший энтузиазм?

— Истинно! — поднял указательный палец вверх жаб, — В старшие ученики!

— А теперь раскройте свой замысел, уважаемый Йаг Таг, — напрягся я, — Вы как никто должны понимать, что у такого как я есть, чем заняться. Всегда. Что конкретно вы от меня хотите? Что я с этого буду иметь?

— Знания, навыки, почет, доступ к ассортименту товаров алхимика духа! — тут же отрапортовал саппоро, удивленно выпучив глаза.

Ага, так и запишем. Прохиндей. Жук, а не жаб.

— Пока не заинтересован, — чистосердечно оскалился я, — Вам нужен не вампир, почтенный сосед, вам нужна груша для битья, которая будет быстро восстанавливаться после того, как вы напоказ ей всё переломаете. Волчеры вам не подходят, тролли тоже, этим парням инстинкты не дадут нормально чему-то научиться, да и восстанавливаются они чуть медленнее, чем удобно. А если вы еще и центры жизненной силы своими ударами повреждаете, то выжить способен только вампир, у которого их нет. Вот так вот я вижу вашу нужду, уважаемый Йаг Таг Каббази.

Жаболюд молчал почти три минуты, а затем, подняв на меня свои большие глаза, горько квакнул:

— Деньги?

— Деньги, — всепрощающе улыбнулся я, — По полтора часа, дважды в неделю, по вечерам. Пятьсот талеров за выступление…

— Грабёёёж!!! — это был самый громкий квак души, который я только слышал за своё долгое существование.

Разразился торг. Яростный, ожесточенный, алчущий времени и новых порций чая. Жаба, душимая жадностью, рвала и метала, а я, получивший шанс на непыльную работенку, отстаивал каждый талер (который будет оплачен кровью!) как собственного ребенка или даже еще сильнее (прости, Алиса, жизнь — это не для неженок!). В итоге мы сумели сойтись на трех сотнях талеров за занятие, при условии, что возмещение моих потерь крови ляжет на мои собственные плечи.

— Маловато, конечно, — вслух признаюсь под конец я, — Но что не сделаешь ради такого приятного соседа!

Горловой звук, который издаст саппоро после этих слов, будет свидетельствовать о высоком эмоциональном уроне отдельно его душе и общем разочаровании этой жизнью всего остального организма. Мне даже придётся побыстрее уйти, чтобы тактично дать бедолаге оплакать заключенную сделку. Нет, понять-то я его могу. Ты, хоть и в своих интересах, но несешь народу сакральное знание, бесценный цветок тысячелетиями пестуемых умений, а тебя то не слушают, то деньги требуют. Любого из себя выведет.

Так что можно его понять. Можно… Но не нужно. Как говорила одна из моих бывших: «Если всяких понимать, то не выдержит кровать!».

В доме, куда я вернулся, были тишь, гладь, да благодать — две жестокие маленькие женщины вовсю мучали одного большого доброго полутролля, требуя с него физического труда и прочих бенефитов. Как это мило.

— Вы, ребята, совсем мышей не ловите, — вздохнул я, обращаясь к лицам, сидящим в подвале, забитом компьютерной машинерией, — Вот что с вами делать⁈

— ААА!!! — тут же заорала Тарасова, став свидетельницей свисающего с моей руки трупа гоблина, убившегося о буквально накануне поставленную мной ловушку. Простенькая магия, перенапрягающая мышцы любого живого существа, дотронувшегося до нанесенных мной символов, оказалась чересчур сильна для дохловатого типа, уложив того наповал. Еще двое ему подобных, похожих на первого как две капли воды, продолжали свисать с карнизов второго этажа.