Книга Укус Милосердия, страница 74 – Харитон Мамбурин

Ну, потому что из одежды на этой фемине было… Немногое. Потасканная и неровно обрезанная полотняная майка плотно обтягивала сиськи почти третьего размера, демонстрируя часть нижних полусфер, а не менее ушатанные джинсовые шортики были настолько узкими, что демонстрировали сверху немалую часть черных трусиков-танго. Ну и сидели, соответственно, так, что каждый желающий (и не очень) фасон трусов понять мог. Черные игривые чулки, плотно обтягивающие ноги зеленой девы до выше колена, уходили в массивные военные бутсы, венчающие картину. В дополнение ко всей этой эротической повесточке, большая часть зеленой кожи орчанки была покрыта разнообразными татуировками, так что момент, когда пациент осознавал почти полную наготу прелестницы, всегда был слегка оттянут.

— Здрасти! — бодро и весело гаркнула полуголая орка, шарахая толстым журналом об столешницу, — Меня звать Василиса! Как выберете — зовите! Можете просто крикнуть «девчонки», и кто-нибудь из нас появится!

— А вас там много? — как-то боязливо спросил Шегги.

— Четверо, красавчик! — нагло и похотливо подмигнула ему орчанка, — Но придёт одна! И толь-ко что-бы взять за-каз, понял?

И ушла, прямо как королева, покачивая на бедрах моё невовремя проснувшееся либидо. Ничего себе.

— Какая интересная таверна, — хрипло заключил вслух я, подвигая к себе меню, — Надеюсь, конкурсов тут не устраивают.

— Хочу на остальных трех официанток посмотреть, — пробубнила Алиса. Остальные понимающе закивали. Надо ли говорить, что на такое чудо, как первые клиенты, обитательницы чудо-таверны решили тоже взглянуть? Ну, что сказать? От Василисы эти миленькие и наглухо забитые орчанки отличались лишь цветом своих «ирокезов».

Четверняшки.

Впрочем, как только нам принесли наш заказ, и мы попробовали, чем тут кормят, так сразу все увиденное ранее обилие татуированной орочьей плоти вымелось из головы как по волшебству. Кормили много, свежим и очень вкусно. Не божественно вкусно, а прямо по-домашнему вкусно. Как у любимой бабушки. Хотя, у меня не было любимых бабушек, только нелюбимые…

— Откуда у вампиров бабушки? — нещадно тупила объевшаяся Тарасова.

— Ну он же не всегда был вампиром, — Шегги, которому явно запали в душу местные жрицы жратвы, ел хоть и с удовольствием, но и в половину не так жадно, как остальные.

— О, Конрад, а кем ты был⁈ — после удовольствия многих женщин тянет поболтать, а уж Шпильку…

— Человеком, — сухо отрезал я, жалея, что вообще упомянул бабушек.

— А каким? Когда⁈ Чем занимался⁈ — осадили меня вопросами.

— Не будем об этом, — встав, я пошёл приставать к ангелу для отмазки, — Доедайте, а потом валите домой.

Потрепанный небожитель дул что-то алкогольное из прозаичного советского стакана, посматривая в малюсенький уродливый телевизор, показывающий вполне себе российского диктора с Первого канала. Звука не было, но крылатому парню это определенно не мешало. При моем приближении он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся и отсалютовал бокалом.

— Вкусно у вас, — вежливо сказал я, — Было бы чуть дешевле, так вообще бы у вас питаться стали бы, а так — просто будем захаживать. Кстати, мы соседи. Я Конрад Арвистер, живу через дом отсюда, в конце дороги.

— Меня зовут Валера, и я алкоголик, — вновь отсалютовал стаканом ангел, — Скидок нету и не планируется, но на всякий случай информирую — мы еще и пиццу делать будем. И развозить.