Книга Шлепок гнева, страница 103 – Харитон Мамбурин

А пули? Что пули? Они попадали, они дырявили его джинсы, затрапезную рубашку, заставляли раздраженно дергать щекой. Ну подумайте, где культиватор и где какие-то пошлые пули? С куда большим успехом гоблины могли бы плевать в него семечками.

Хотя, благодушное настроение из саппоро они всё же выбили.

— Конрад! Некоторые из пуль состоят из очень ядовитого металла! — посуровел Йаг Таг Каббази, удваивая усилия по переводу стреляющих гоблинов.

— Вот поэтому я к тебе и обратился! — наставительно сказал я, стреляя из «грунта» в ягодицу особо хитрого зеленокожего, целящегося в саппоро с лестницы.

— Истинно веский повод, — задумчиво покивал неторопливо разворачивающийся на месте жаб, на самом деле ворующий со страшной силой отскочившие от него пули из подарочка, — Весьма опасная вещь… для необученных! Бу-Квак!

Последнее я посчитал чем-то вроде мата, но оказалось, что это культиваторский плевок сжатым воздухом, которым пуленепробиваемый алхимик угодил прямо в спешащего сверху полугоблина в черной коже, ударяя того о стенку и заставляя… выронить две гранаты.

— Ложись! — взвыл по старой привычке я, прячась за стенку.

Разумеется, саппоро меня не послушался, от чего и заработал пару еле заметных царапин. Ему это не понравилось, поэтому жаб попросту исчез и, судя по звукам, появился на втором этаже этого заведения, начав там воспитательные работы. Я за ним не пошёл, а, достав обрез, отправился к подвалу, где и должны были сидеть наши клиенты. Впрочем, ждать помощника не пришлось, он тут же объявился около меня, пнув запертую подвальную дверь.

Вот тут уже стало жарко даже мне, вовсе не думавшему лезть вперед! Штурмующего подземелье жаболюда встретили огнем на расплав ствола аж из трех тяжелых пулеметов, от чего Йаг Таг Каббази, сунувшийся в дверной проем на пафосе, был вышиблен назад струей свинца, чем-то став похожим на встречавших нас троллей. Бросив на меня быстрый взгляд, слегка побуревший щеками поцарапанный жаб хлопнул ладонями друг о друга, бронзовея в буквальном смысле слова. Это помогло ему стать совсем уж непробиваемым, но мне было все равно — срикошетившие от бронзового саппоро три крупнокалиберных пули, улетевшие в мою сторону, оторвали мне руку и ногу.

Пока я возился со сбором и приращиванием конечностей, Йаг Таг Каббази показывал внизу своё карате, причем, насколько я мог судить по звукам, шло это у него не так хорошо, как должно было. Там, внизу, оказалась глубоко эшелонированная оборона уровня, на который армия Омниполиса (как минимум, обычные пехотные части), должны были бы страстно мастурбировать холодными одинокими ночами, а возможно даже — писать признания и стихи.

Иначе и не скажешь.

Когда я спустился вниз, то узрел закончившуюся войну. Первым же признаком стало то, что Йаг стал меньше сдерживаться — вокруг валялось множество фрагментов… полугоблинов. Рослых, плечистых, в одинаковой серо-черной униформе из толстой немаркой ткани. А еще пушки. Тут было очень много пушек. У меня аж за ушами вспотело.

Я шёл из зала в зал, опускаясь на каждом переходе на пару метров вниз, следуя за звуками выстрелов, криками и прочими шумовыми эффектами, источаемыми боевым лягухом. Всюду здесь у стен стояли тяжелые ящики с ручками, у многих из которых были вскрыты крышки. Приближаться к ним не хотелось — от всего этого добра люто тащило смертью.