Книга Пинок азарта, страница 32 – Харитон Мамбурин

В общем, до того, как забеременеть, начать жрать как не в себя и расти вширь, превращаясь в стокилограммовую тумбу мышц, выносливости и занудности, гномка нехило так отжигает в молодости, причем шутка про «секс с кузенами» для этой расы шуткой не является, а является правилом хорошего тона. Ну да, с кого-то же надо начинать?

Петру Кестер это, конечно, не касается. Она, несмотря на всю свою молодость, производит очень уж строгое впечатление. Может, позднее развитие? Или извращенка?

Додумать у меня не вышло, так как в дверь снова позвонили. Проклиная некоего Арвистера, который всем нужен как забытый зимой в куртке империал, я поплелся к двери и… разинул пасть, увидев на своем пороге ту, о которой так влажно думал последние пятнадцать минут. То есть Петру Кестер, холодную, строгую, но, очевидно, сытую.

Одну.

— Вы снова будете держать меня на пороге, Арвистер? — спросила она вредным тоном, за который ей бы все завучи Омниполиса выставили б по десятке.

— Не буду, — разумно высказался я, — Проходите, мисс Кестер. Воды? Чая? Проклятого бражного меда?…крови?

— Вашей? — хмыкнула гномка, цокая мимо выполняющего роль швейцара меня.

— Ну… — задумался я, — Если расскажете, каким образом принцесса клана закорешилась с волчером Управления, то можно даже так.

— Я не принцесса, Арвистер, — фыркнула гномка, останавливаясь посреди зала, — Я её дочь.

— Внучка самого Горго, — сделал правильный вывод я, подходя к ней.

— Одна из пяти, — тут же уточнила гостья, невозмутимо смотря на меня сверху вниз, — Но любимая.

Запрыгнув на диван, она смерила меня взглядом, прищурилась, а потом эдак небрежно скинула с ног туфли, после подманивая некоего вампира пальчиком. Заинтригованный совершенно каменной (хоть и очень красивой) физиономией девушки, я подошёл поближе и был… использован ей для того, чтобы принять стоячее положение. На диване.

Ну хоть разулась.

— Я вернулась, Арвистер, потому что помимо уже озвученного дела, у нас с вами есть еще один вопрос, который нужно обсудить, — выдала стоящая ногами на моем любимом диване девица, — Вопрос традиций.

Причем, продолжая держать лицо холодным и чуть ли не безразличным.

— Я, признаться, сильно удивлен, — поделился с ней я своими эмоциями, — Какие именно традиции имеются в виду? Не очень силен в тех, где гномы стоят на диванах. Что-то упускаю, да? Какая-то традиция?

— Несомненно, — не меняя выражение лица, кивнула она, — Вы же знаете, гномы славятся своим уважением к традициям, не так ли? Знаете. Могу вас уверить, что уважаем мы не только свои традиции, но и чужие…

А затем она начала расстегивать свой пиджак.

Я, конечно, пойму, что имелась в виду некая традиция, по которой Конрад Арвистер трахает каждую секретаршу Эммы Старри с незапамятных лет, но пойму я это только после того, как носительница фамилии Кестер, безжалостно и проникновенно надругавшись над моим телом, оденется и покинет этот дом.

Холодно и невозмутимо.

Предварительно перепугав до икоты обоих котов своими страстным воплями.

Это было красиво и впечатляюще, прямо как те черно-белые кинокартины, на которых я ходил в Чикаго в шестидесятые.

Я, мрачно кушающий салат на кухне. Она, в расстройстве, обнявшая за талию подругу, смотрящую на меня с огромным осуждением. Слезы, покрасневшее лицо, обвинительный крик пилит душу как резиновый нож алмазную статую.