Книга Пинок азарта, страница 82 – Харитон Мамбурин

И вот что делать в этой мелодраме?

— Сволочь ты, Конрад, — мрачно сообщила моему дому Петра, — Гад. Подонок. Шавка Управы. Кровосос!

Стою тихо. Не требуется трех сотен лет опыта, чтобы научиться читать тело и движения разумного существа, не подозревающего, что за ним наблюдают. Вовремя и плавно сделать длинный шаг, обтекая маленькую фигурку, которая, устав меня покрывать разными гадкими словами, уходит вдаль.

Не то чтобы я не могу или не хочу поступать иначе, просто представляю себе последствия. Окликни я бедную несчастную Кестер, находящуюся в столь уязвимом состоянии, то тогда, скорее всего, был бы секс. Либо прямо тут, под деревом, на глазах у четырех ехидных девок, либо в доме, где, напоминаю, существуют правила. А вот утешать ту, кто захотела поиметь Управление в пользу родного клана… зачем?

Это так не работает.

Нижний мир — это не только новый путь, не только сокровищница знаний, которую мы с таким удовольствием обворовываем, но это и инструмент контроля. Человеки. Короткоживущие, смертные, жадные, подлые и хитрые человеки. Мерзкие, жестокие, но и чудовищно изобретательные. Что бы не придумала Петра и Горго, какими бы они ловкачами не были, что бы там не задумали эти их Джарвисы — мы, в Управлении, всегда впереди благодаря связи с Нижним миром. Он — наша методичка, наш козырь, наша шпаргалка, позволяющая медленно и неумолимо, но создать цивилизацию Омниполиса.

А для этого в первую очередь надо не мудохать орочьи банды, а раз за разом, трудолюбиво и бережно… резать гномам яйца. Маленьким, энергичным, продуктивным, но таким амбициозным гномам. Грубера Драготана поддержать можно потому, что поддержать — дело хорошее, нужное и выгодное, а сам он маленький и незначительный, а вот Петру Кестер — нельзя. Она должна свыкнуться с мыслью, что Управление всегда сверху, и что у него, у Управления, очень большая и злая пиписька.

Можно идти спать. Завтра будет очень трудный день, потому что мне в голову вернулась мысль, вылетевшая ранее под угрозой брызг из-под автомобильных шин. Мысль была про горы и Магометов, про страдания и превозмогания. Трудный день завтра будет не только у меня.

Пока шагал к дому, неожиданно вспомнил, что забыл развеять своих крипов, которыми пытался достучаться до Виктора Гоуна. Испытав укол стыда, усилием воли развеял их, закрывая за собой дверь.

…надеюсь, он на меня не обиделся?

Со словом «интуиция» у меня всегда были определенные проблемы. Я его считал ненормальным, потому как совмещающим два понятия там, где это делать совершенно не нужно. Интуиция у нас, получается, и врожденное качество, и работающее от жизненного опыта, а это слегка разные вещи с разными источниками тревоги для пятой точки. Тем не менее, до этого дивного утра я был точно уверен, что «Тарасова» и «интуиция» не могут встретиться не то, что на страницах одной книги, но даже в одном разделе библиотеки. Однако…

Я сидел на кухне, пил утренний кофе и строил глазки Мыши, сонно сопротивляющейся необходимости принять на себя ответственность и помыть посуду. Хвостатая девушка с поникшими усами отчаянно зевала, хитроумно потягивалась так, что у меня кофе в кружке волновался, переводила стрелки на рыжую подругу и местами вообще забывала, что у неё есть дар речи. Я все равно продолжал попытки, чисто из спортивного интереса. Тут у нас на горизонте и появилась госпожа Тарасова, заспанная как три Мыши, с ужасом на голове, неженственно скребущая тощее пузо под майкой, в общем, с видом обычного разумного существа, которому нужно кофе и полчаса на то, чтобы извилины заработали.