Книга Поцелуй скуки, страница 45 – Харитон Мамбурин

Хватая собственное сердце.

— Конрад…

Положив ладони мне на лацканы плаща, Малиция почти нежно повела ими вниз, но почти сразу же перевела ласку в захват, схватив меня за грудки и метнув на тот же многострадальный диван в своем кабинете.

— Ты был мне нужен, — сообщила эта женщина, приближаясь ко мне, валяющемуся чуть ли не в той же позе, что и раньше, — Я тебя искала. Но не нашла.

— У меня были дела! — сообщил я, быстро переворачиваясь в куда более пристойную позицию.

— Дела… — задумчиво проговорила прекрасная эльфийка, одетая только в черное (и очень узкое!) нижнее белье. Она постучала себя длинным черным ногтем по подбородку, — Дела, после которых ты пахнешь серой и болью, вампир.

Удар женской ступней в грудь вжимает меня в диван.

— Дела, после которых у тебя повреждена душа. Дела, которые делаются не в Срединных мирах, пустой король. Ты будишь во мне… любопытство, — поясняет мне женщина тоном, который бы вынудил любого члена Совета мгновенно поседеть. Везде.

— Некоторые твои поступки, дорогая, тоже вызывают вопросы, — пожал плечами я, — За что ты так обошлась с Квантрой?

Малиция великолепна. Она это прекрасно знает, являясь единственной эльфийкой, пребывающей в фертильном настроении каждую секунду своей жизни, вместо пяти-шести часов за тысячелетие. Это её небольшая тайна, о которой догадываются все, но знают точно лишь единицы.

Еди-ни-ца. Ну, то есть пока я один. Иногда появляется кто-то другой, но Малиция… вы же знаете этих вечных безумных эльфийских волшебниц? Она не оставляет живых свидетелей их тайн.

Тем не менее, она — великолепна. Дело не в теле, не в том, как она двигается и что говорит. Даже не в том, что она может, а совершенно в особенном «другом». Сексуальностью, безумием и мощью ты не соберешь верную армию поклонников и агентов, неустанно трудящихся на благо Черно-Белой Королевы… но ты купишь их с потрохами другим — свободой. Сладкой-сладкой свободой.

Малиция хочет подойти. Хочет усесться верхом на мои колени. Хочет положить свои длинные, белые и изящные руки на мои плечи. Хочет увидеть мои глаза. Она это проделывает незамедлительно. Импульсы, мелкие, ничего не значащие в общей картине, смехотворно ничтожные на фоне веков и тысячелетий.

Она хочет задать вопрос.

— А кто спрашивает, Конрад?

— Тот, кому нужно знать эту историю… сейчас, — мягко улыбаюсь я в нависшее надо мной бесстрастное лицо, — Был бы я кем-либо иным, то уже знал бы её.

— Действительно, — милостиво кивают мне, а затем прищуриваются, вспоминая. Я не мешаю, борясь с желанием положить ладони на эти дивные бедра, распахнутые прямо у меня на коленях. Вскоре, голос сверху начинает вещать, — Она… это несуразное создание, решила, что может пошутить над моими слугами. Я решила, что она… не соответствует занимаемому положению. Квантра Джаггерджек была низведена туда, где она может так шутить столько… сколько захочет. Так долго, как только сможет. Только и всего.

Простые слова, за которыми пряталась чудовищная власть. Наверное, Малиции проще было бы захватить целиком какой-нибудь заштатный мир, чем «низвести» одну полукровку туда, куда ей восхотелось, но зачем этой прекрасной женщине какой-то мир? Она свободна.

— Мне нужно её найти, Малиция. Тебе тоже нужно её найти, раз она покинула своё место. Но ты не нашла. Я могу найти её. Сначала для себя, потом для тебя. Могу даже вернуть. Но мне нужно…