Книга Мир Печатей. Аристократ по обмену, страница 113 – Владимир Батаев

— Что, сударь, не верилось, да? Думал где нам, челяди необразованной, думать про сырость. А мы, может, поболе вас к жизни приспособлены сможем. Без вот этих ваших учений. Ты вон, оставшись в поле, что сделал?

— Лёг помирать, — просто ответил я.

— Во-о-от, — протянул Калик.

— Я не по незнанию, — попытался оправдаться я.

— А отчего же? — ухмыльнулся тот.

— От бессилия. Всё достало, понимаешь?

— Да что ж тебя достало-то, сударь? Жрать куропаток, нашими руками пойманных? Или трахать служанок, мечтающих родить от лорда и жить в достатке до смерти? Или, может, ноги болят вальсоны отплясывать?

Я вздохнул и ничего не ответил. Как ему объяснить, что достало меня совсем другое. Необходимость следить за каждым словом и шагом, чтобы не проколоться. Гадать, не сказал ли чего лишнего. Думать над тем, куда двигаться дальше.

И тут я впервые задумался глубинно. По серьезному, так сказать.

А что было бы, попади я не в тело аристократа, а просто сам по себе? Было бы мне легче? Тут хотя бы решён вопрос с жильём, едой и защитой. А там? Каково бы было там?

И я растерялся.

Замолчал надолго. Раздумывал. Анализировал. И только когда передо мной поставили чашку с непонятным варевом, наконец, пришёл к выводу. Что ною-то я зря. И вообще, как-то, прям несправедливо жалуюсь на судьбу. С интригами, даст божечка, разберусь. И с женитьбами. И с вальсонами даже. И вообще, выберусь — стану новым человеком. А кому не понравится — пусть идут лесом. К оркам. В степи!

Одухотворился я знатно. И приободрился. И в голове даже созрел какой-то план.

— А пить-то вы будете?

Мой вопрос повис в воздухе.

— Не велено, — буркнул Бур. И я понял, почему его так прозвали.

— Ой, ладно. Велено, не велено. У меня есть ять!

— Так и у нас она есть, — расхохотался Дим.

— А у меня необычная! Газированная!

— Гази-что? — повторил Калик.

— Ять с пузырьками, — пояснил я.

— Не бывает такого!

— Да зуб тебе даю! И ухо эльфийское!

Калик прищурился. Соблазн отведать необычной яти был велик. Но опасения, что я выкину что-нибудь эдакое, не меньше.

— И где же она у тебя? — наконец, поинтересовался он.

— Где-где. В тайнике. А то где ж ещё?

— Ну да. А кроме яти ещё и меч-кладунец. Которым ты нас чик-чик, и порешал, — скривился Калик.

Я не стал говорить, что он недалёк от истины. Проблемы была в том, что меча у меня с собой не было. Но был сонный порошок. И я мог бы их усыпить. Но толку, если пока что я не знаю, куда скакать. А вот напоить, выведать, и уж потом усыпить — вполне гуманный метод.

— А то ты не знаешь, что тайник только одно вмещает? У меня вот ять. Люблю я это дело, понимаешь?

Я постарался говорить как можно искреннее.

Калик раздумывал какое-то время. Пока Дим и Бур не начали нудить, что мечтают попробовать эту ять.

Я мысленно попросил прощения у Гару и приказал развязать мне руки.

Тут снова на банду сомнения напали.

— Ой, ну держи ножик свой у горла моего. Если меч вытащу, чирк, и всё. А яти хочется! — не выдержал я.

Дим воспринял мои слова буквально. И недолго думая приставил к моему горлу нож. Бур развязал мне руки и отошёл на два шага назад. Калик напрягся.

Я потёр ноющие запястья и достал бутылку с ятью.

— Вот, нате. Как и обещал.

Едва бутылка оказалась на столе, меня тут же связали и водрузили обратно к стене.