Книга Пепельные следы, страница 10 – Александра Н. Пушкина

— Я знаю, когда сплю, а когда нет! – запальчиво ответила она.

— Тебя стоило бы поучить манерам, но, боюсь, Вальдер уже воспитал себе ворону^[2], и теперь поздно что-то предпринимать.

Сюзанн хотела возразить, но тут, словно что-то вспомнив, Агата смягчилась:

— Ты говоришь, что видела карету и человека в плаще, но у дома нет даже следов колес. Ты говоришь, в комнате отца был беспорядок, но загляни туда сейчас – чисто. И наконец, ты слышала шаги в холле, но ни самого человека, ни даже его тени, удалявшейся от дома, не видела, ведь так?

— Но я видела, как вы вели в кухню человека в плаще!

— И что же? Мы были там? Ведь ты наверняка проверила? – ледяным голосом спросила Агата.

— Н-нет, не были, – сникла девушка, понимая, что никто ей не верит, а она не может ничего доказать. Мысли превратились в неподъемную глыбу, пока Сюзанн пыталась вспомнить ночные события и убедить хотя бы саму себя, что они не были сном.

Анастасия сдавленно хихикнула, но быстро умолкла под свирепым взглядом матери и уткнулась в вышивку.

— Прошу, не делай мою ношу тяжелее, Сюзанн, – так же холодно попросила Агата. – Если тебе снятся сны, рассказывай их друзьям или экономке, но уволь меня от претензий, основанных на видениях.

Теперь к злорадному веселью Анастасии присоединилась и Беатрикс, только та хихикала скорее за компанию. Стыд и злость смешались в груди Сюзанн в одну грязную жижу, которая бывает при осенней распутице. Она выскочила из зала ровно тогда, когда в парадную дверь постучали. Девушка на секунду замерла, но стук повторился, и она метнулась открыть. Это, конечно, был не отец, она чувствовала это, но с известием о нем мог явиться посыльный из дворца. И она почти угадала.

За дверью стоял молодой гвардеец в придворном мундире. Щегольски закрученные усы будто грозили проткнуть острыми кончиками хмурое небо, которое так не соответствовало пунцовой расцветке формы.

— Передай-ка, милая, письмецо хозяевам, – военный залихватски подмигнул и протянул Сюзанн конверт с золотистым оттиском королевского герба на сургучной печати. При виде его сердце Сюз упало: отец не мог запечатывать письма монаршим символом, а король вряд ли побеспокоился бы о том, что семейство лесничего ждет от него вестей.

— Благодарю, сударь, – степенно ответила она, – но отец нынче во дворце. Полагаю, послание его величества может предназначаться только ему.

Лицо гвардейца вытянулось в удивлении. Он окинул взглядом старенькое заношенное платье Сюзанн, сглотнул, подобрался и с легким поклоном произнес:

— Простите мою бестактность, госпожа. Только, знаете ли, это письмо… Оно не для господина королевского лесничего, – посыльный с некоторой натугой подбирал слова, явно не обладая даром красноречия. – Это приглашение на бал для… барышень Иллерстром и их маменьки.

— Благодарю, – растерянно повторила Сюзанн, присев в книксене и принимая злополучный конверт. Но когда посыльный уже развернулся, чтобы уйти, она словно очнулась: – Постойте! А вы не встречали сегодня при дворе господина Иллерстрома? – Видя непонимание на усатом лице, она пояснила: – Королевского лесничего?

Молодой человек обернулся, о чем-то размышляя, но с сожалением покачал головой:

— Простите, госпожа. Я не знаю, где сейчас ваш батюшка, но, если встречу его, попробую передать, что его очень ждут дома.