Книга Пепельные следы, страница 92 – Александра Н. Пушкина

— Зайдете? К-как? Куда?..

Ему не ответили. Поляна вдруг покрылась густым туманом, за которым уже не различить было ни Сюзанн, ни Анастасию, ни даже стволы деревьев на той стороне поляны. Зато у ног Йохана зажглись бледно-зеленым светом какие-то грибы. Присмотревшись, он заметил, что тропинка уводила в чащу, и понял, что это его последний шанс выбраться к людям. Поэтому он просто развернулся и побежал вдоль светящейся вереницы грибов.

Спустя час грязный, измотанный, голодный и еле живой Йохан оказался у мельничной запруды. Он был так рад ее видеть, что заплакал и закричал одновременно. Его услышали. Где-то замелькали факелы, раздались возгласы, и уже через пару минут крепкие руки Ганса укутывали мальчика в одеяло.

Все дальнейшее слилось в горячечный бред с редкими проблесками сознания. Но когда Йохан вдруг очнулся, ему показалось, что он просто лег вчера спать, а теперь раннее утро и вот-вот войдет Вилда. Солнце ласково согревало его руку и пятнало ярко-желтым кровать в маленьком домике в Иентале. Но шло время, а Вилды не было. Вместо нее, казалось, через год, тихо зашла Агата. Зашла и застыла с тазом и тряпкой в руках. Глаза ее заблестели подступающими слезами.

— Йохан! – пискнула она. – Ты очнулся! Мама!..

— Не зови маму, – хрипло, будто неделю не пил или болел грудной жабой, как кузен Анселл, попросил Йохан. – Сперва скажи, что произошло.

— Но она очень печалится, ей нужна хоть одна хорошая весть…

— После, – каркнул Йохан. – Дай пить и скажи, что было.

Он и сам не понял, как у него получилось приказать старшей сестре так, что она не посмела ослушаться. Подала ему чашку с водой, стоявшую на полу, и принялась вполголоса делиться тем, что знала. Ану так и не нашли. Подходили к концу уже третьи сутки, как она пропала, и надежды уже не оставалось. Ганс все время был на поисках вместе со здешними егерями, Вилду матушка рассчитала и прогнала за то, что из-за ее небрежения пропали дети.

— Ты наш маленький герой! Ведь ты отправился искать Ану и сам едва не пропал. Ведь так все было?

Агата посмотрела на него, будто моля, чтобы Йохан согласился.

— Я… я не герой. Я не решился разбудить Вилду. Побоялся, что она отправит меня к матушке. И я не спас Анастасию.

— Ничего, ты же был один и ты пока еще не такой большой и сильный, как Ганс, – с неожиданной нежностью произнесла Агата, и у Йохана ком встал в горле. Ведь ему нужно было сказать, что Аны больше нет. А еще, что он видел ее там, на поляне, и даже не попытался увести… Или все это было сном?

— Агата… – тихо и вновь хрипло произнес он. – Анастасия… она… ее…

Его прервали громкие голоса у конюшен.

— Что там такое? – нахмурилась Агата. Она встала и подошла к окну, которое как раз выходило на задворки. И вскрикнула, прижав руку к губам.

Когда бледная сестра повернулась к Йохану, он уже знал, что произошло. Они нашли тело. Пустую оболочку, которая без самой Анастасии, оставшейся на той поляне с тетей Сюзанн, не имела никакого смысла. А в углу комнаты ему вдруг почудились два тонких силуэта, будто сияющих в лучах радостного летнего солнца. Ана махнула ему рукой, обхватила за талию старшую сестру, которая даже не почувствовала этого, потом вложила ладошку в руку грустно улыбавшейся Сюзанн, и обе они истаяли, рассыпались пляшущими в свете пылинками.

Он так и не смог рассказать кому-то о том, что видел в Иентальском бору. И так никогда и не осмелился продать матушкино поместье. Став взрослым, Йохан Штизель установил на лугу у мельницы памятный камень, где приказал резчику выбить имена всех родных, которые умерли здесь до него и уже при нем. Говорят, иногда у этого камня видят золотоволосую девушку. Когда одну, а когда об руку с высоким кудрявым мужчиной. Говорят, иногда в окрестностях разливается темно-серый туман, спускаясь от давно разрушенного замка, и тогда лишь этот камень, прозванный Камнем Златовласки, как маяк, может вывести путника, заплутавшего в лесу. Он и еще мелодия свирели, но ее слышат лишь те, кто все еще верит в троллей, живущих под древним каменным мостом.