Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 187 – Брендон Сандерсон

— Как красиво! – отметил Рлайн. – Но такое проявление выглядит очень человеческим. Интересно, почему Туми и Глис показывают их нам подобным образом? Это зависит от них, от нас или все вместе?

Ренарин обернулся к нему с выражением потрясения, сменившегося восторгом:

— Рлайн! Тебе их видно?

Слушатель кивнул:

— Я надеялся, что с собственным спреном сумею заглянуть в твои видения. Это…

Он осекся.

Юноша плакал.

— Ренарин, – позвал его Рлайн в ритме отчаяния, – что случилось? Я напрасно влез? Мне уйти?

Он повернулся, собираясь шагнуть наружу, но Ренарин схватил его за руку. И это было удивительно, с его-то стороны.

— Я словно вечность провел наедине с этими видениями, – прошептал Ренарин. – С того времени, когда крался по комнатам и выцарапывал на полу цифры, и до того дня, когда понял, что любовь родных способна превозмочь темное будущее. Пару дней назад я услышал, что ты связал узами спрена. И с того момента… теперь я не один.

Он потянул Рлайна вдоль ряда витражных окон, стоявших вертикально без какой-либо опоры. Слушатель пошел следом и был неподдельно заинтригован. Ренарин всегда так старался, чтобы тот не чувствовал себя лишним. Рлайн уважал других членов Четвертого моста, и больше всех Каладина, но в Ренарине было что-то особенное. Когда Рлайна отвергли спрены и он ощутил одиночество, именно Ренарин пришел его утешать. В ту минуту Рлайн убедился, что для него может найтись место среди людей, пусть и с трудом. До Четвертого моста он нигде не был своим. Эти парни, мягко говоря, вели себя небезупречно, однако доказали готовность работать над тем, чтобы у Рлайна появилось собственное место, и Ренарин прилагал для этого все усилия.

— Так что мы делаем? – спросил Рлайн, вставая рядом с ним у окна, казавшегося первым.

— Не знаю, – ответил Ренарин. – Но помни. Помни, что это может быть ложью.

— Зачем же проявлять внимание, если все может оказаться ложью?

— Потому что правда – это всего лишь сбывшаяся ложь.

Рлайн настроился на скепсис:

— Это… не имеет смысла.

Ренарин шагнул к одному из окон, и от него отделился Глис – спрен завис возле его головы в виде красного решетчатого оконного переплета, с вершины которого «капали» световые бусины, уносясь в небо. Окно изображало Ренарина сидящим на троне. Он был в старинном одеянии, напоминавшем фехтовальный костюм с юбкой, какие алети носили на тренировочной площадке.

— Это Холинар, – сказал Ренарин, – но не тронный зал. Выглядит как моя комната. Смотри, вон там на полке мои модельки.

— Модельки?

— Вырезанные из дерева фигурки, – объяснил Ренарин. – Их раскрашивают, чтобы сделать похожими на настоящих. – Он покраснел. – Я в основном покупал не животных, а рыцарей. Надо было чем-то занять время, пока Адолин тренировался. А вон там мои книги. Мне их читали каждый день по нескольку часов.

— Кладезь мудрости, – произнес Рлайн. – Так много на расстоянии вытянутой руки. Неудивительно, что ты столько знаешь.

Ренарин опять залился краской.

— Что такое? – спросил Рлайн в ритме примирения.

Неужели он сказал что-то не то?

— Это не те книги, где полно фактов или научных сведений, – признался Ренарин. – Это приключенческие истории, какие пишут для девушек. У меня их было целое собрание, к немалому смущению отца.

— Ренарин, я видел, как отец к тебе относится. Он тебя не стесняется.