Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 228 – Брендон Сандерсон

— Постой! – вырвалось у Каладина. – Ты и с Адолином разговариваешь?!

«Да, постоянно. Он любит мечи».

— Есть ли кто-то или что-то, с кем или чем ты не вел тайных бесед? – осведомился Каладин. – Со спреном башни? Может, со спреном моей куртки?

— Кэл, и с тем, и с другим очень весело болтать, – сообщила Сил. – Но никто из нас не встречал спрена, воплощающего твое чувство юмора. Он сто лет не показывался.

— Да брось, – отозвался Каладин.

Она на ходу подалась к нему ближе:

— Говорят, спрены есть у всего. Но что насчет спрена твоего чувства юмора? Он крошечный. С игольное ушко. И я уверена – брюзгливый вопреки всему.

«Вот видите, как я и говорил, – подал голос Кровь Ночи. – Они бы отлично поладили с Вивенной!»

— Меч-ними, – произнес Сзет, изо всех сил стараясь вести разговор в одном направлении, а не в семи, – тебя создали для разрушения. В этом состоит твоя цель. В следовании своей цели нет ничего постыдного.

«Может, ты и прав, – ответил Кровь Ночи. – Но разве я не должен помнить? По идее, мне полагается уничтожать только то, что является злом. Если я не обращаю внимания, кто знает, что может получиться?»

Каладин выразительно посмотрел на Сзета, как будто слова запутавшегося в себе меча имели какое-то отношение к их прежнему разговору. К счастью, Сзет разглядел одинокую белую постройку в степи, что спасло его от дальнейшей пустопорожней болтовни.

— Вот, – сказал он, – пришли.

* * *

Каладин шагнул внутрь старого крестьянского дома, и деревянные доски жалобно заскрипели под ногами.

Он провел пальцами по столешнице, ощущая жутковатое чувство узнавания. Сил, по-прежнему человеческого роста, вошла вместе с ним, и в сумраке помещения ее мягкое голубоватое свечение стало заметнее. Каладин растер пыль между пальцами. На востоке он бы ожидал увидеть, что все поросло кремом. Здесь было иначе, но запах затхлости стоял такой же.

Сил шагнула к дверному проему, глядя на Сзета, молча замершего посреди двора.

— Ему нужна помощь, Каладин. Я слушаю, что он говорит, и беспокоюсь сильнее.

— Я пытаюсь.

— Знаю, – сказала Сил и, обернувшись, посмотрела куда-то на восток.

— Что такое? – спросил Каладин.

— Грядут перемены, – отозвалась она, прищурившись. – Я это чувствую, даже если не понимаю, в чем их суть. Душа мира… искажается. Потому и Ветер снова заговорила.

Шквал побери! Звучало, конечно, зловеще. Каладин пересек комнату и отворил ставни, залив пол светом. Он с удивлением увидел кое-что в углу: одинокую крохотную искристую зеленую пылинку. Спрен жизни?

Первый спрен местности, попавшийся ему на глаза так далеко от границы Шиновара. Каладин нагнулся, чтобы лучше рассмотреть, и Сил присоединилась к нему. Они наблюдали, как зеленая пылинка вспыхивает ярче, потом тускнеет и мелко дрожит. Сил ахнула.

— Что? – спросил Каладин.

— Он… он боится.

Она протянула руку, маленький спрен перепорхнул к ней и, дрожа, завис над раскрытой ладонью. По сути, он являлся всего лишь крошечным пятнышком зеленого света. Каладин и не думал, что подобный спрен способен испытывать страх.

— Чего боится?

— Он недостаточно разумен, чтобы объяснить, – сказала Сил. – Но я чувствую исходящий от него ужас.

«Конца, – шепнула Ветер, задувая в окно. – Он боится… того, что может быть… конца всех спренов…»

Каладин взглянул на Сил. Она кивнула: тоже услышала.