Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 229 – Брендон Сандерсон

— Ты можешь объяснить? – спросил он.

«Я… хотела бы, если бы могла…»

— Она чувствует то же, что и я, – сказала Сил. – Наверное. Они все чувствуют. Что-то грядет, Каладин.

Маленький спрен жизни спрыгнул с ее ладони, спланировал вниз и снова спрятался в углу.

— Тут, в Шиноваре, так мало спренов, – заметил Каладин. – Разве спрены жизни не должны попадаться повсюду?

— Я повстречала парочку спренов ветра, и они рассказали, что сюда теперь приходит мало спренов. Они не знали почему: они не мыслят настолько логически. Просто предпочитают держаться подальше, потому что здесь что-то кажется неправильным.

— Они что-нибудь говорят о древних спренах? – спросил Каладин. – Вроде того, который только что беседовал с нами?

— Ветер, Камень и Ночь, – произнесла Сил. – Из времен до прихода на Рошар людей. О них мало кто помнит, но здесь, в Шиноваре, есть древности. Древнее самих богов…

Тоже зловеще. Каладин еще раз оглядел однокомнатную постройку. Вместо нормального очага здесь было углубление для костра – возможно, потому, что местным приходилось использовать почву, а не камни. Шквал! Как же выживает целый народ, не используя камень?

По крайней мере, как объяснил Сзет, они позволяли солдатам обрабатывать для них дерево. Так они получали возможность сооружать подобные здания из досок, собранные без единого гвоздя. Этот дом скрупулезно обчистили. Или семье Сзета перед отбытием дали время собрать вещи, или за прошедшие годы все добро расхитили мародеры.

Сил остановилась у дверного проема, опять уставившись на Сзета.

Каладин подошел к ней:

— Послушай, я придумаю, как ему помочь.

Она кивнула с отстраненным видом.

— Ты в порядке? – спросил он.

— Стараюсь.

— Это из-за того, о чем ты упомянула? Из-за пребывающих в Шиноваре древностей?

— Может быть. А может, и нет.

Каладин поразмыслил над ее словами.

— Ты мне так и не объяснила, почему вела себя столь странно в башне в минувшие недели. Во время оккупации.

Ее взгляд вновь стал задумчивым и далеким.

— Кажется, мы такие разные? – сказала Сил. – Ты и я?

— Да, – согласился он. – Ты в буквальном смысле частица бога.

— Как и ты. Но я имела в виду наши личности. Ты такой… ну, ты знаешь.

— Мрачный?

— Глубоко чувствующий. А я… нет?

— Ты тоже глубоко чувствуешь, Сил. Просто в тебе разные вещи пробуждают восторг, а не…

— Брюзгливость?

— Не говори Сзету, что я с ним согласился. В любом случае твой энтузиазм заразителен. Придает сил. Иногда ты вцепляешься в какую-то тему и не оставляешь ее, и тогда я задумываюсь, что упускаю. Это интересно.

Сил улыбнулась:

— Подозреваю, большинство людей расценили бы это иначе.

— Большинство людей не знают тебя так, как я. Сил, в чем дело? Что не дает тебе покоя?

— Я представляла себе эти последние дни по-другому. Дурно ли с моей стороны в таком признаваться? Я хотела сражаться, спасать мир. Душа самого Рошара стенала, а мы вышли из боя. – Она взглянула на Каладина с внезапной тревогой. – Я не имела в виду, что этого не следовало делать. Я…

— Понимаю, – тихо сказал он. – Поступок может быть одновременно и правильным, и трудным.

— Угу, – согласилась она.

— Мы можем… – у него свело живот, – …можем подыскать тебе другого рыцаря, Сил. Такого, который будет тебя достоин.

— Каладин Благословленный Бурей! – произнесла она, гневно воззрившись на него.