Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 272 – Брендон Сандерсон

— Как будто только что проснулись, – согласился Каладин.

Вокруг Сзета собиралось все больше народу. Люди протягивали к нему руки, отчего он напряженно отступил на шаг, сжимая Клинок Чести, будто ожидая, что меч попытаются отобрать. Позы людей выражали почтение, не нуждаясь в переводе, но взгляд Сзета заметался из стороны в сторону. Он чувствовал себя зажатым в угол.

Каладин поспешил вмешаться, обойдя сборище по дуге, чтобы Сзет увидел его и не испугался.

— Эй! – окликнул его Каладин. – Ты в порядке?

— Чего они от меня хотят? – спросил Сзет. – Почему так себя ведут?

— Почему выражают благодарность? Ты же их спас.

— Я убиваю, – сказал Сзет. – Я отнимаю. Разрушаю. Я заслуживаю осуждения. Я…

Каладин осторожно положил руку ему на плечо и обвел собравшихся взглядом. Неподалеку некоторые смеялись, обнимаясь с родными, другие же попадали на колени и неотрывно смотрели на небо.

— Все хорошо, Сзет, – произнес Каладин. – Все хорошо.

Шинец неуверенно расслабился и позволил людям поблагодарить себя. Слов Каладин не понимал, но ему доводилось видеть подобные позы и глаза, полные слез. Он бывал на месте Сзета. А сам Сзет, похоже, никогда. Доброту он принимал с недоуменным видом.

Подошла Сил и стала переводить:

— Вон тот, в некогда многоцветной мантии, похоже, у них главный. Он кланяется Сзету.

— Это неправильно, – произнес шинец по-алетийски. – Это Земледелец. Сын того, которого я помню. Он меня не узнаёт, но по положению он намного выше меня. Он… он не должен меня благодарить.

И все же Сзет это вынес. И когда обернулся к Каладину и Сил, он смахнул слезы из уголков глаз.

— Я… я не знаю, как реагировать. Простите меня, пожалуйста.

— В этом и суть, Сзет, – сказал Каладин.

— Суть чего?

— Того, чем мы занимаемся. Стоим стражами на границе… вот ради этого. Мой отец так и не понял, и твои соотечественники, наверное, тоже. А ты можешь. Ради этого мы и сражаемся. Ради таких вот взглядов. Слез. Радости. Наш долг имеет цену, как ты и сказал: мы оба тому доказательство. Но если между нами и есть разница, то она вот в чем: я знаю, ради чего все это.

— Я думал, что знаю, ради чего, – прошептал Сзет.

— Ради служения закону?

— Идеалу.

— В идеалах нет жизни, если за ними не стоят люди. Законы существуют не сами по себе, а ради тех, кому они служат.

— Наверное, – произнес Сзет и с глубоким вздохом вытер глаза. – Ты видел, как убитая мной женщина исчезла?

— Видел. Я думал, это ты сделал, – ответил Каладин.

— У меня нет полной уверенности. Я впервые получил дозволение использовать Расщепление. Возможно, я… растерял навык со времени обучения в молодости. Однако перед смертью она сказала кое-что, что заставило меня задуматься.

Услышав это, Сил нахмурилась и спросила Сзета:

— И что же она сказала?

— Только… что меня ждет моя семья. Остальные носители Чести, по-видимому.

Каладин посмотрел назад поверх толпы и ощутил дуновение ветра, чего не мог припомнить с момента прибытия в лагерь.

Ветер шептала: «Ты нам нужен».

— Я… я тебе верю, – шепнул он в ответ. – Я здесь для чего-то. Не столь важного, как битва, в которой сражаются мои друзья, но все равно значимого.

«Нет, не столь важного, – сказала Ветер. – Важнее. Намного, намного важнее…»

— Каладин? – окликнул его Сзет. – Что ты говоришь?