Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 318 – Брендон Сандерсон

Так или иначе, противник предпримет любые попытки задержать армию, чтобы Азимир как можно дольше оставался в изоляции. Адолин, выслушав новости, покачал головой и окинул взглядом тонувшую во мраке площадь. Его доспешный дублер только что облачился в броню, заступив на свою смену, что давало Адолину немного времени. Он занялся делом, которое всегда находилось у командира в верхней части списка, но вечно оказывалось не таким срочным, как следовало бы: пошел проведать раненых.

Азирский лазарет был одним из лучших, какие Адолину доводилось видеть. Врачи обустроились в здании у самого купола, как и предложила Мэй. Адолин попал в мир стерильных запахов, свежевымытых полов, белых стен и еще более белых простыней. Азирцы близко к сердцу принимали старинные учения Вестников о том, что грязь и беспорядок привлекают спренов гниения, а мытье рук и кипячение инструментов предотвращают болезни.

Адолину случалось наблюдать армии, где подобными правилами пренебрегали, и там неизбежно распространялось заражение, о котором свидетельствовали привлеченные спрены. Не требовалось много экспериментировать, чтобы понять, какой подход лучше. Адолин с удовольствием отметил, насколько качественно оснащен лазарет. Он поучаствовал в кратком тайном совещании, где ему объяснили, как открыть спрятанный под зданием бункер, затем отправился к солдатам.

Правдоглядки хватало только на оказание помощи тем, чьи раны несли угрозу жизни. Иначе ее бы завалило работой и она бы быстро вымоталась. По полу ползало немерено спренов боли, а на койках хватало людей, которым раны не позволят вернуться в бой. Адолин останавливался у одной кровати за другой. Письмоводительница убеждалась, что он помнит имена, или подсказывала имена тех, кого он прежде не встречал.

Он болтал с каждым солдатом по очереди, вместе с ними смеялся и шутил, подбадривал и хвалил за службу. Большинство просто хотели услышать, что их отряд в порядке. Адолин выдавал необходимые заверения, что рана – цена, которую иной раз приходится платить, защищая товарищей. Обнадеживал каждого, говоря, что тот никого не подводит тем, что выбыл из строя, и обещал, что, если у Рахели будут дополнительные силы, он позволит ей продолжить исцеление, чтобы поставить людей на ноги.

Когда он шел по лазарету, спрены тревоги один за другим блекли. Ближе к концу обхода он повстречал мужчину, потерявшего руку. С подобным Адолин сталкивался в последнее время все реже: лучшие целители-Сияющие теперь умели восстанавливать конечности. Иногда. Все зависело от множества расплывчатых факторов вроде давности получения раны и отношения к ней человека.

Рахели столь продвинутое Восстановление было не по силам. Адолин призвал раненого воспринимать утрату руки временным неудобством и пообещал, как только все закончится, добыть ему более опытного целителя.

— Ну что ж, – сказал раненый, – на худой конец, может, меня ждет будущее в мостовом расчете!

Адолин засмеялся, про себя задумавшись, знают ли участники Четвертого – и в чуть меньшей степени Тринадцатого – моста, какую славу они приобрели. В алетийских войсках каждый из них, включая многих погибших до перехода в армию Далинара, стал почти мифической фигурой.

Он крепко сжал плечо солдата и кивнул ему в знак признательности: с его точки зрения, это всегда работало лучше, чем воинское приветствие.