Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 321 – Брендон Сандерсон

Следующим шагнул отец, встав на камень рядом с Элид. Пока Сзет мешкал, цепляясь за мать, она вытащила что-то из мешочка. Маленькую овечку из шерсти. От нее пахло… Молли?

Он дотронулся до нее и поднял взгляд на мать. Никаких слов не прозвучало, но мама смахнула с глаз слезы. Сзет думал, что шкуру Молли закопали, но, судя по всему, мать припасла немного шерсти. Игрушки были уже не по возрасту Сзету, но он все равно схватил овечку и припрятал, пока никто не увидел. Это придало ему сил шагнуть на камень. Ноги ощутили его твердость. Неправильность.

За ним последовала мать, и в конце концов к ним подбежал мужчина в кожаной безрукавке: здоровяк с темной кожей и волосами. Он развернул свиток и прочитал, кивая своим мыслям:

— Нетуро-сын-Валлано? Зинид-дочь-Бет? Отлично, добро пожаловать. Спасибо, что записались. Лишние руки нам никогда не помешают.

— Мы не… – начал отец и осекся. – Мы были вынуждены так поступить.

— Тут говорится, что вынужден только ваш мальчик, – сказал здоровяк. – Вы, родня, добровольцы. Такое редко случается. – Помешкав, он протянул руку родителям Сзета. – Бетет-сын-Ветора. Капитан по вербовке и дисциплине.

Отец неуверенно принял протянутую руку и окинул местность взглядом. Длинный лагерь со множеством зданий, вытянутый вдоль уступа, был заполнен людской суетой. Задачей отца всегда было пасти пастухов, как пастухи пасли овец. Сзет мало что об этом знал, но, будь здешние солдаты овцами, он бы сказал, что за этой отарой плохо присматривают. Над лагерем витал дух лени. За теми, кто тренировался или вел учебные поединки, наблюдало вдвое больше бездельников. Слева от Сзета собралась толпа мужчин у костров, где женщины что-то готовили в огромных металлических котлах. Кто-то занимался стиркой у стоек в отдалении: Бетет сказал, что солдатам полагается самим следить за своей одеждой и снаряжением. Всех членов семьи обучат воинскому протоколу, и все, кроме Сзета, через год получат право претендовать на работу в монастыре, если захотят. Стать аколитами шаманов, где и женщины могут избрать путь воительниц.

До тех пор Элид с матерью был предоставлен выбор между готовкой, мытьем полов и уходом за пригнанными на убой животными. Сюда отправляли слабых и старых особей, и само по себе это Сзета никогда не смущало. Таким образом животные в конце жизни все еще могли прибавлять: даже люди, умерев, питают почву.

— Я не вижу семей… – сказала мать. – Я думала, люди служат в солдатах поколениями. Что насчет них?

— Таких обычно переводят, – ответил Бетет. – Они становятся городскими стражниками или работают на лесопилках. Более уравновешенным так… спокойнее.

Его голос намекал на некий подтекст. Будто он полагает, что семья Сзета тоже рано или поздно займется подобным трудом.

— В любом случае давайте-ка я отправлю вас троих к вашим койкам. У вас будет собственная комната, просторная, как тут заведено. Парнишку я заберу для предварительной оценки…

— Я иду с ним, – сказал отец, положив руку Сзету на плечо. – Куда бы он ни шел.

Бетет, помедлив в сомнениях, пожал плечами:

— Ну хорошо. Зинид, тебя я отправлю посмотреть ваше размещение…

Он выдал ей указания и маленькую карту, нарисованную черным углем. Сзет привык, что пишут чернилами с помощью тростинок. Видимо, у солдат все делалось иначе.