Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 34 – Брендон Сандерсон

— По описанию это кто-то мудрый, – заметила Сил.

— О, Сэйзед – один из лучших. Надеюсь, мне доведется однажды с ним повидаться.

— Когда это случится, может, немного его мудрости передастся и тебе, – заявил Каладин.

Шут воздел флейту к потолку, стремительно крутанул в пальцах и направил ее прямо на Каладина:

— Поздравляю! Ты занимался музыкой, слушал напыщенный вздор и вставлял колкости в неудобные моменты. Я объявляю тебя выпускником шутовской школы практической непрактичности.

Сил села на диван, хотя подушки под ней не примялись. Вид у нее был совершенно растерянный.

— Постой-ка, – сказал Каладин, – что же я теперь… твой ученик?

Шут разразился громким раскатистым хохотом и смеялся так долго, что это начало раздражать.

— Кэл, – выдохнул он, глотнув воздуха, – ты все еще слишком, слишком ценное человеческое существо, чтобы становиться моим учеником. Ты же возьмешься по-настоящему помогать людям! Нет, у меня уже был один мостовичок в учениках, и выпустился он там или нет, а до сих пор достаточно некомпетентен, чтобы сохранить за собой это звание.

— К твоему сведению, – заметил Каладин, – Сиг отлично справляется с командованием ветробегунами.

— Ты его испортил, – заявил Шут. – Нет, ты не мой ученик, но это не значит, что ты не можешь кое-чему научиться. Нечто вроде… перекрестного обучения бесполезности.

На этих словах он проткнул воздух флейтой.

— Сколько драмы, шквал побери! – воскликнул Каладин.

— Всего лишь стараюсь проводить тебя как следует, – пояснил Шут. – Близится конец, Каладин, и тебя ждут. Я хочу, чтобы ты выступил навстречу своему божественному предназначению бодрым шагом.

— Однако я не знаю, что буду делать, – сказал ветробегун. – Грядет война, но я не буду принимать в ней участие. Просто собираюсь помочь маньяку прийти в чувство.

— И только? – хмыкнул Шут. – Всего-то станешь первым психотерапевтом в своем мире.

Каладин взглянул на Сил, покачавшую головой.

— Мы понятия не имеем, что это такое.

— Потому что ты еще не до конца это изобрел, – ответил Шут и подался ближе. – Пора уже придумать метод противодействия тому, что я делаю. Итак, тренируйся играть на флейте. Добейся, чтобы Рошар тебя слушал. Помогай Ишару. Но знай, ты не вернешься, чтобы помочь Далинару, что бы тот ни думал.

— Играть на флейте, – повторила Сил. – Добиться, чтобы Рошар нас слушал. Помогать Ишару. Не возвращаться.

— Именно так, – подтвердил Шут. – А теперь идите. Мир нуждается в вас двоих больше, чем догадываетесь вы, или он сам, или кто бы то ни было, помимо вашего покорного Шута. Вам предстоит легендарная битва. К сожалению, сила мускулов в ней не поможет. Орудовать копьем придется иначе. Удачи.

Каладин со вздохом поднялся, как вдруг произошло нечто особенное. Шут протянул руку и не отнял, когда ветробегун неуверенно взял ее. Рукопожатие вышло крепким.

— Знаешь, Каладин, что в тебе привлекло меня первоначально? – спросил Шут. – Ты сделал одну из сложнейших вещей в жизни: дал себе второй шанс.

— Я использовал этот второй шанс… может, даже третий, – признал Каладин. – Но что теперь? Кто я без копья?

— Разве не интересно будет выяснить? Неужели ты никогда не задавался вопросом, кем бы стал, если бы не нужно было никого спасать, никого убивать? Ты так долго жил ради других, Каладин. Что случится, если ты попробуешь пожить для себя? – Шут поднял палец. – Я знаю, ты пока не можешь ответить. Пойди и выясни.