Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 393 – Брендон Сандерсон

— У меня была в детстве эта книга, очень мне нравилась, – отозвался Адолин. – Мне мать читала. О девушке, вступившей в армию, потому что ее брат был слишком болен для военной службы. Выходит, у нас с тобой есть нечто общее…

— Забра, – представилась девушка.

— Забра. Но ничего не поделаешь. Я буду рад принять твою помощь, но выражаться она будет в передаче посланий.

— Потому что я девочка?

— Потому что ты не сможешь выполнять другие нужные мне задачи.

Он вздохнул и жестом поманил ее за собой. Она пошла, по-прежнему сверкая очами.

— Забра, ты когда-нибудь видела боевую форму вблизи?

— Нет, – призналась она, семеня рядом с ним. – Но я знаю, что вы скажете. Они большие. Тяжелые. Что ж, значит, неповоротливые.

— Вообще-то, нет, – заметил Адолин. – Это частая ошибка. Самые быстрые из знакомых мне солдат в то же время и самые сильные.

— Напоровшись на копье, они все равно умирают, – сказала Забра. – Не всё решают размеры.

— Не всё, – согласился он, подводя ее к оружейной палатке.

Он отправил Чаллу позвать кое-кого, а сам ухватил два больших щита, какие держат в первом ряду пикинерского строя. Один бросил Забре, другой взял себе.

— Встань в стойку, – велел он. – Удержи меня.

Следовало отдать ей должное: она старалась изо всех сил. Вероятно, чему-то немного училась, судя по правильному положению тела и постановке ног.

Адолин сделал один шаг вперед, впечатал свой щит в ее и тем сбил девушку с ног.

— Испытайте меня еще раз, – упрямо потребовала она, поднимаясь.

Он выставил щит, и девчонка растянулась на земле навзничь.

— Нельзя же ожидать, – сказала Забра, вокруг которой вскипали спрены гнева, – что я сразу выстою против тренированного бойца!

Вместо ответа вернулась письмоводительница с одним из новобранцев – мужчиной двадцати с чем-то лет, среднего роста и телосложения.

Адолин передал ему щит и махнул рукой:

— Попробуй оттолкнуть ее назад.

Это даже не тянуло на состязание. Хотя Забра и выставила щит и твердо встала в стойку, этот увалень без всякой подготовки, зато несправедливо одаренный от природы, сшиб ее с ног.

Адолин присел на корточки рядом с лежащей на спине и выронившей щит Заброй. Он искренне сочувствовал ей. Шквал, да он сам испытал такую досаду, когда вступил в новый мир со Сплавленными и Сияющими! В мир, перевернувшийся с ног на голову, где его умения поединщика вдруг утратили половину значения.

— Я помню, – проговорил он, – как отец не разрешил мне пойти в бой вместе с ним. Помню то унижение и злость. Но, Забра, если я поставлю тебя в строй, погибнут люди. Мои солдаты. Твои друзья. Однако это твоя отправная точка, твой шанс. Ты можешь сейчас умчаться прочь, говоря себе, что моя тупость не позволила тебе проявить героизм. А можешь поступить иначе. Сделать так, как я прошу, и передавать сообщения. Воспользоваться возможностью найти себя в армии, посмотреть, подойдет ли тебе какое-то местечко. Может, не в нынешней битве, но мало ли. Потому что всякий, кого я отправляю на поле, – хоть посыльный, хоть медик – подвергается опасности. Он солдат. Если передовые линии не выстоят, враг хлынет в город. Тогда с ним будут сражаться резервы, но если падут и они…

Он вытащил из ножен на бедре нож и протянул девушке.

— Если это случится, – сказал он, – у нас останешься только ты. Я уповаю на вышние Чертоги, что до такого не дойдет, но если все же дойдет, ты получишь свой шанс пустить кровь. И только в том случае, если примешь возможность, которую я тебе предлагаю.